Она всегда ездила на метро к офису. Коллеги понимающе улыбались, считая начальницу скучной. Но никому не приходило в голову, что она таит в себе большую историю. В этот день она решилась на откровенное размышление: какая жизнь скрывает за обычными днями?
И спросила:
– Тимофей Маркович, вы ведь здесь старожил. Расскажите мне, пожалуйста. Что за история была? Когда-то давно, я так понимаю. Кого-то убили здесь в поселке?
– Убили? – глаза старика забегали. – Когда убили?
– Ну, я точно не знаю. Давно. Я тогда еще в школе училась, – Надя вспомнила мамино письмо. – Родители еще тогда детей-подростков на улицу перестали выпускать.
– Да, было что-то такое, – поморщился Тимофей Маркович. – Вроде хозяин дворца нашего, бандит, с дружками своими девчонку местную изнасиловал и убил.
– Какой бандит? Резо?! Так он ведь здесь и пожить не успел, – возразила Митрофанова.
– Ну, жить не жил, а приезжал часто. За стройкой своей смотрел, в бане попойки устраивал.
– Так его и посадили за это? – уточнила Надежда."
"– Точно не скажу, – покачал головой старик. – Ему много чего пришили. А доказали, что это он девчонку, или не смогли – я не в курсе. Но у нас в деревне все его обвиняют.
– А где это случилось?
– Ну, в замке, разумеется. Тело там нашли.
Тимофей Маркович взял со столика пирог, понюхал, заявил:
– Нет, не удержусь.
Схватил тарелку – и засеменил в дом. На ходу обернулся, крикнул:
– Калитку просто закройте, она сама защелкнется.
Митрофанова пожала плечами. Не то чтобы она ждала более бурных восторгов по поводу пирога. Но считала: попьют вместе чаю, поболтают о том о сем. А старичок заладил, как на допросе: «Не знаю. Не в курсе». Пугать, что ли, ее не хотел? Или просто (Надежда улыбнулась) настолько голодный, что не терпелось наброситься на пирог? И съесть его в одно лицо?
Она неторопливо пошла обратно к калитке.
«Все, мой дорогой, – решила девушка. – Больше ты от меня пирогов не дождешься».
Она перешла дорогу. Отомкнула собственную калитку. Вошла во двор. И вздрогнула.
У забора справа, лицом на ее участок, стояла слепоглухая соседка.
– Здрасьте, – машинально пискнула Надежда.
Соседка не отозвалась. Митрофанова поежилась. Жутковато выглядело: яркое солнце, заливаются птицы. И фигура в черном, в темных очках. Руки с такой силой вгрызлись в забор, что побелели костяшки.
«Надо забор построить. Глухой, – подумала Надя.
