Она всегда ездила на метро к офису. Коллеги понимающе улыбались, считая начальницу скучной. Но никому не приходило в голову, что она таит в себе большую историю. В этот день она решилась на откровенное размышление: какая жизнь скрывает за обычными днями?
Заперлась на замок и щеколду. И почувствовала себя слабой и абсолютно беззащитной.
* * *Как Полуянов и предвидел, фонд «Три Д» встретил его запертой дверью.
Охранник на входе (общий для многочисленных фирм и фирмочек) разоткровенничался:
– Да они давно загнивали. Бухгалтерша ходила через раз. Директора я уже неделю не видел. Только секретарша сидела. А сегодня и она не пришла.
Все предусмотрели. Разбежались, растворились. Иск вчинять некому.
Дима не стал тратить время и возвращаться в редакцию. Сел в машину. Включил лэптоп.
Секретарша, на отличном английском, начала убеждать: информация абсолютно закрыта, клиника дорожит своей безупречной репутацией и хранит строгую конфиденциальность по поводу всех своих пациентов. Господин журналист должен сделать официальный запрос, и тогда…"
"– Черт возьми! – рявкнул Полуянов. – Вас первых в мошенничестве обвинят. Дайте мне доктора Штраубе!
Слово «мошенничество» на немцев действует магически.
Дима слегка сгустил краски:
– Фонд «Дарим детям добро» ликвидирован. В офисе обыск. Начальство в бегах. У вас с ними имеется официальный договор о сотрудничестве?
– А вы… есть представитель власти? – дрожащим голосом вопросил профессор.
Врать Полуянов не стал:
– Я журналист. «Молодежные вести», самая известная в России газета. Мои материалы много раз ваша «Die Welt» перепечатывала.
– Да. Я чего-то читал, – неуверенно сказал Штраубе.
– Против фонда «Дарим детям добро» возбуждено уголовное дело. Сейчас проверяются все их контакты. Вы с ними работали. Это установлено и доказано.
– О, майн гот!
– Юра Горелов – ваш пациент?
– Да. К моему глубокому сожалению, – посуровел профессор.
– Вы сожалеете, что он умер?
– Нет. То есть да, конечно, да. Простите. Английский язык мне не родной. Но еще больше я сожалею, что вообще согласился его принять.
– Сколько вам заплатили за его пребывание в клинике?
– Но… это все конфиденциально. Без официального запроса я не могу!
– Доктор Штраубе! Я знаю, что Юра лечился у вас. И знаком с его родителями. Глупо играть в молчанку.
– Я не вправе сказать вам точной суммы. Но поверьте. Аванс мы взяли небольшой. И тот уже вернули. Вчера вечером.
