В зале магистра Веллес ждала тишина, нарушаемая лишь его отчаянным стоном. Я понимала его горе и тревогу за ученика — ведь долг службы святому делу можно было перенести только до определенного возраста. Аго и Маринка появились не случайно: их интерес к миру призраков и чудес был столь амбиентным, что сложно было отказать....
Оно, это самое небо, потеряло все, у него нет никакой надежды, но сегодня оно позволило себе пребывать в блаженном счастье. Теперь понятно, почему Диминик боялся в первый раз ко мне прийти – дело совсем не в его эгоизме. Просто он заранее предугадал последствия: если он завтра не появится снова, то это небо перестанет существовать – оно сожмется в болезненный комок и без лишних трепыханий умрет. Самое страшное слово – не «навсегда», как раньше казалось, а «никогда больше».
Глава 15
Но он приходил каждую ночь.
Я понимала, почему Диминик это делает, хотя больше никогда не требовала от него признаний. Он шел ко мне не из-за меня – он просто не придумал для самого себя иного решения, с которым сумел бы смириться. Теперь я отслеживала время по его визитам. Неделя, две, месяц – все пространство заполнилось ожиданием или восторгом от каждой проведенной вместе минуты.
Иногда мы почти не разговаривали – долго занимались любовью, катаясь в траве. В иные дни, напротив, не спешили набрасываться друг на друга и просто болтали.
Диминик пересказывал мне основные события, происходящие в реальном мире. Но сильнее меня заботил сам он:
– Дим, слушай, если ты каждую ночь проводишь в своем альтере, то когда же ты спишь?
– Отсыпаюсь на уроках Веллеса, потом долеживаю на матах у Леонта. Теперь знаю, зачем придумали сверхполицейскую академию.
"В шутливом тоне я расслышала легкую усталость. Он учится, продвигает интересы отряда, когда-то в промежутках встречается с Кристиной, ходит на охоту и наверняка продолжает торговать нелегалкой, чтобы свести концы с концами. Но при этом все еще не пропустил ни одной ночи у меня. Я спросила напрямик:
– Твои дела идут неважно, правда?
– Дела… – повторил он эхом. – Как выразился Аго: был бы я поумнее – уже в детстве бы помер.
