В зале магистра Веллес ждала тишина, нарушаемая лишь его отчаянным стоном. Я понимала его горе и тревогу за ученика — ведь долг службы святому делу можно было перенести только до определенного возраста. Аго и Маринка появились не случайно: их интерес к миру призраков и чудес был столь амбиентным, что сложно было отказать....
Отправленный в заморозку, он наверняка нашел способ проникать в чужое сознание даже с расстояния. Потихоньку, капля за каплей, он просто искал границы своего сна, как я пыталась дойти до гор, но он был намного сильнее меня или любого другого существа, потому только он мог подобное провернуть. Его капсулу поместили отдельно от остальных, но кто знает – быть может, в поле его влияния попал служитель или уборщик, а уже потом он смог добраться до остальных. Мера предосторожности, которую предложил Диминик, лишь задержала его, а не остановила.
Меня выдернули из толпы преступников, схватив за плечо. Я узнала начальника сверхполиции. Остальных повели дальше, но по поводу меня глава управления распорядился:
– Если можешь помогать – помогай. У тебя хоть какая-то подготовка есть, а рук не хватает.
Я кивнула. Платье было неудобным для бега и работы, хоть и быстро подсыхало на неизменном вахарнийском солнышке. Вокруг царил полный хаос, а я все еще не успела переключиться, осознать, что со своего луга перенеслась в центр самой настоящей жизни.
– Ведьмаки, выставляйте щиты! Мы не должны его пропустить!
Обычно магикопы без лишних вопросов исполняют приказы, но на этот раз кто-то засомневался:
– Если Никита пробьет их стену, то заберет мощь сильнейших… Он может заарканить любого и заставить убрать защиту.
– И что ты предлагаешь?! – заорал на сомневающегося начальник, будто бы тот был виновен в надвигающейся беде. – Гребучий феникс, что делать?!
Малыш лет четырех, которого я раньше не заметила, подергал его за штанину, привлекая к себе внимание строгим смешным голосочком:
– Я бы вас попросил выбирать слова. Согласен, я допустил ошибку, но сейчас надо его остановить любой ценой.
Я вздохнула и прикрыла глаза. Из всех я единственной, кто бывал в голове у Никиты. Переговоры не помогут. Он может принять все богатства Вахарны, но потом вернется еще более сильным и потребует большего. Жалкий, одинокий, никому не нужный сирота – Никита привык никому не верить и думать лишь о своих интересах. У него только один приоритет – сам он. Не по своей вине он таким стал, но факт в том, что это уже не изменить.
