Автор
В холодной атмосфере гнетущего подслушивания слышится прикосновение скрежающей металла тюрьмы. Яростный парфюм мускуса и цедры растекается по каменным стеноам, отравляя воздух серой истерикой. Кровь в венах вскипает до самого предела, душа раскачивается между умиротворением и безнадежностью....
— А я без трусов, — краснею, сведя вместе колени.
— Об этом не обязательно знать моим родителям.
— И выгляжу я отвратно. У меня ноги грязные. И блузка в крови.
— Это ты сама виновата. Кусаешься, убегаешь, дерешься.
В гостиную вплывает статная женщина в вышитом золотом и длинном, до пола, халате благородного цвета бордо. Темные волосы наспех собраны в пучок, глаза немного опухшие, но это не портит зрелую и аристократичную красоту. За ней шагает заспанный хмурый мужчина с легкой седой щетиной и всклокоченными волосами.
— Мироша, — охает женщина.
Мироша встает, заключает мать в объятия и терпеливо принимает ее поцелуи.
— Три часа ночи, — а вот глава семейства не пышет радостью и зевает, прикрывая рот ладонью. — Совести у тебя никакой.
— Три с половиной, — Мирон сверяется с часами и поднимает взгляд на него.
— Это все, конечно, меняет, — тот хмыкает и как-то слишком официально пожимает сыну руку. — Вечно ты то неделями не появляешься, то…
— Софья, — грубо и невоспитанно перебивает отца Мирон и указывает на меня, — женюсь.
И довольный присаживается рядом.
— Ох, — говорит его мать и опускается на краешек кресла напротив. — Неожиданно.
— Опять? — отец вскидывает бровь и скрещивает руки на груди, глядя на меня.
— В смысле опять? — Мирон усмехается. — Мы не вспоминаем о старых ошибках.
Гостиная тонет в молчании. Родители Мирона не торопятся представлять по имени и, уставившись на меня, медленно моргают. Я помятая, сонная и уставшая.
— Он меня украл, — наконец говорю я.
— Так, — мать поправляет ворот халата.
— Я его секретарша.
Отец Мирона поперхнувшись, откашливается, и его брови ползут на лоб.
— И знакомы мы с ним всего несколько дней. Я в него влюбилась, а он нет, но зачем-то принуждает к браку, — спокойно продолжаю я, а в душе рыдаю от отчаяния.
— Влюбилась, но замуж не хочешь? — уточняет мать. — Почему?
— Не любит он меня, а потом еще и бросит. Найдет другую секретаршу, — пожимаю плечами. — И все. Развод.
— А, — отец подносит пальцы к подбородку в задумчивом жесте и переводит взгляд на Мирона, — а зачем тебе женится на секретарше?
— Хочу.
— Кто из нас виноват, дорогая? Я или ты?
— Ты про что конкретно? — потенциальная свекровь смотрит на мужа.
— Про то, что наш сын ворует босых секретарш, — устало отвечает тот. — Мог бы хотя бы ей туфли купить.
— Он купил, но я пока от него убегала, забыла обуться, — едва слышно оправдываюсь я.
