Автор
В холодной атмосфере гнетущего подслушивания слышится прикосновение скрежающей металла тюрьмы. Яростный парфюм мускуса и цедры растекается по каменным стеноам, отравляя воздух серой истерикой. Кровь в венах вскипает до самого предела, душа раскачивается между умиротворением и безнадежностью....
Мысленно оправдываюсь, что глупо отказываться от удовольствия примерить дорогое и красивое белье. С минуту стою голая и мрачно смотрю на влажную ластовицу трусов в вязких разводах смазки. Я опять не заметила, как Мирон Львович взбудоражил меня.
— Софья, — раздается голос Виталия. — Неужто сбежала, дурная?
— Я в уборной, — поправляю тонкие бретельки бюстгальтера на плечах. — Дайте мне минуту.
Осматриваю отражение в зеркале. Как много все-таки значит для женщины белье. Кружева облагородили, добавили с мой облик нежности и игривости.
— Софья, — Виталий сидит в кресле за моим столом.
Напрягаюсь от его строгого и официального голоса. Возмутится, что ему пришлось зайти за мной?
— Да? — приглаживаю волосы и натянуто улыбаюсь
— Не подскажите, где купили ту пижаму? — встает и шагает к двери. — У меня дочка-подросток любит все розовое.
Теряюсь от вопроса и отвечаю, что заказала через интернет, и могу скинуть ссылку на магазин. Виталий печально жалуется, что со всемирной сетью совершенно не дружит.
— Я могу заказать, — следую за ним. — А размер какой?.
— Уточню у жены. Благодарю, Софья, а то я с Милой мало времени провожу из-за работы, и она очень обижается. Возраст сейчас у нее непростой.
Слышу в голосе Виталия сожаление, и я хочу его приободрить:
— Думаю, она понимает, что вы стараетесь.
— Надеюсь.
Печально вздыхает, и мы заходим в лифт. Чувствую вину. Виталий сейчас мог быть с семьей, а он вынужден возиться с игрушкой босса. Стоит ли мне перед ним извиниться? Хотя если кому и стоит это сделать, то Мирону Львовичу.
— Если я вас попрошу отвезти меня домой, то вы мне откажете, да? — идем через пустой вестибюль.
Каблуки стучат по мраморному полу, и я запахиваю пиджак. Я уже готова просить временного ночлега у вредной старухи-соседки, если мне не удастся вызвать слесаря.
— Нет. Мирон Львович дал мне четкий приказ привезти вас к нему, — Виталий открывает дверь и пропускает меня вперед в сумерки. — И я его выполню, Софья. Без обид.
— Да какие уж тут обиды, — уныло отзываюсь я. — Встряла я по самое не хочу.
— Важно мыслить позитивно, — философски говорит Виталий. — И не кукситься. Мирон Львович вас не обидит.
— Он уже обидел.
— О, вы не знаете, как он может обидеть, — загадочно хмыкает Виталий.
