Автор
В холодной атмосфере гнетущего подслушивания слышится прикосновение скрежающей металла тюрьмы. Яростный парфюм мускуса и цедры растекается по каменным стеноам, отравляя воздух серой истерикой. Кровь в венах вскипает до самого предела, душа раскачивается между умиротворением и безнадежностью....
— Выпей вина, — Мирон Львович придвигает ко мне бокал. — Отпустит.
Да, мне точно не помешает выпить. Надо хоть немного сбросить напряжение, иначе я могу расплакаться. Чужое богатство ввергает меня в пучину отчаяния и стыда за свою жалкую жизнь, где нет места хрустальной и многоярусной люстре и пруду с жабами.
Женщина в молчании покидает столовую, поправляя ладонью чепчик. Делаю глоток терпкого и сухого вина, и в ожидании смотрю на Мирона Львовича. Не хотите ли, уважаемый, развлечь даму высокоинтеллектуальными беседами, например, о классической музыке? Или о жабах?
Глава 15.
Мирон Львович вытирает губы салфеткой. Мы насладились нежными телячьими медальонами в брусничном соусе и свежим салатом из руколы с базиликом в молчании. Увы, меня не развлекли разговорами, но после бокала вина мне стало не так важно заполнить тишину словами. Я, в принципе, тоже предпочитаю за трапезой не отвлекаться на беседы.
— Софушка, я не ищу серьезных отношений, — внезапно говорит Мирон Львович.
Поперхнувшись вином, отставляю бокал и удивленно смотрю на него, прижав к губам салфетку. Прям с места в карьер. Дал бы хотя бы сглотнуть вино, прежде чем нарушать идиллию тишины смелыми заявлениями.
— Буду в очередной раз откровенным, если в прошлые разы не поняла моих намерений. Я хочу секса. На данный момент я заинтересован в тебе. Я сам удивлен тому, что меня привлекла скромница в блузе с глухим воротом, но…
— А чем вас не устраивают глухие вороты? — серьезно и без тени насмешки спрашиваю я.
— Это скучно, — Мирон Львович хмурится. — Я могу продолжить?
— Продолжайте, — киваю и делаю очередной глоток вина. — Я слушаю.
Я не сказать, что опьянела, но не чувствую смущения, которое меня бы накрыло без спасительного вина. Босс решил поговорить о сексе без обязательств с подчиненной? Я его, конечно, внимательно выслушаю. Ничего он мне нового не скажет.
— Так или иначе, — Мирон Львович откидывается на спинку стула, — я четко оговариваю свои желания. Я хочу тебя отыметь во все щели.
Вот же черт хитрый. Подразнил ласками, поцелуйчикам и пальцами, а теперь сидит весь такой из себя красивый и неприступный и ведет беседы о гнусных планах на мое тело. Согласна ли я на “повышение”?
— Условия не оговорены, Мирон Львович.
— Ты отдаешься мне во всех смыслах.
