Автор
В холодной атмосфере гнетущего подслушивания слышится прикосновение скрежающей металла тюрьмы. Яростный парфюм мускуса и цедры растекается по каменным стеноам, отравляя воздух серой истерикой. Кровь в венах вскипает до самого предела, душа раскачивается между умиротворением и безнадежностью....
Он делится последними новостями, активно жестикулируя руками, а я боюсь, что юбка подо мной могла намокнуть, ведь я опять подумала о пальцах Мирона Львовича. Пока ты, Василий, проверяешь финансовые отчетности, я буквально подставляю зад боссу, который самым наглым образом отбирает мои трусики. Хорошие трусики, кстати, были. И неясно, чем они не угодили Мирону Львовичу, ведь на них не было никаких васильков.
Медленно разговор о работе сворачивает к шуткам. Его беззаботность всегда была заразительна, но в университете мы по большей части общались вынужденно: из-за курсовых, которые я писала быстро и дешево.
— Слушай, — говорит он, когда мы выходим из столовой, — у тебя какие планы на вечер?
Теряюсь от вопроса, и Василий торопливо добавляет, немного смутившись, что выступает в одном из баров стендапером. Обещает, что будет весело и мне понравится пиво. Оно какое-то особенное, крафтовое.
— А я не пью.
— Там и коктейли безалкогольные есть, — торопливо оправдывается Василий.
— Софья.
Вздрагиваю от голоса Мирона Львовича и оглядываюсь на припаркованный у тротуара черный джип с опущенным стеклом на боковой задней дверце.
— Кто это? — Василий обеспокоенно спрашивает.
— Мой шеф, — неловко улыбаюсь и делаю шаг к машине Мирона Львовича. — Была рада встретиться.
Сует в руки визитку и улыбается:
— Приходи. Поболтаем.
С сомнением оглядываюсь и торопливо прячусь в салоне авто. Мирон Львович выхватывает визитку и внимательно ее изучает. Нажимаю кнопку стеклоподъемника и смотрю перед собой.
— Кто это? — Мирон Львович косит на меня грозный взгляд.
— Мой одногруппник.
Рвет визитку и прячет обрывки в карман пиджака, а затем ослабляет галстук.
— Зачем вы это сделали?
— Решила на новый член наскочить? — грубо спрашивает и насмешливо вскидывает бровь. — Осмелела?
Секунда, и леплю звонкую и озлобленную пощечину:
— Да как вы смеете?!
Виталий за рулем бегло и удивленно смотрит в зеркало заднего вида. Мирон Львович считает, что я посмею построить с кем-то отношения, пока удовлетворяю его капризы? Я не настолько беспринципная дрянь, чтобы утром отсасывать боссу, а потом вечером после работы нежиться в объятиях другого мужчины.
— Пусть у нас и нет отношений, Софушка, — цедит сквозь зубы Мирон Львович, — но я не потерплю хахаля на стороне. Я брезгливый.
Вот это да. Глупо было ожидать от него ко мне уважения. Купил, и теперь имеет полное право меня унижать.
