Автор
В холодной атмосфере гнетущего подслушивания слышится прикосновение скрежающей металла тюрьмы. Яростный парфюм мускуса и цедры растекается по каменным стеноам, отравляя воздух серой истерикой. Кровь в венах вскипает до самого предела, душа раскачивается между умиротворением и безнадежностью....
Сколько осуждения и боли в глазах! Зря я проговорилась о наших с Мироном Львовичем шалостях на сороковом этаже. Если Анжела дразнила его своей замечательной и красивой попой, которая стала бы наградой после свадьбы, то ей сейчас очень обидно. Ее бывший жених нашел, грубо говоря, задницу посговорчивее. С другой стороны, у меня-то, в отличие от Анжелы, не было право делать из себя какой-то особенный приз.
— Вот прямо понравилось? — едва слышно говорит и всхлипывает.
Перевожу взор на усатого дядьку, который оглядывает, навострив уши, и отвечаю:
— С меня хватит.
Сердито удаляюсь под заунывный плач Анжелы. Сама виновата. И не из-за задницы твоей вы расстались, а из-за измены. Это очень большая разница.
— Я вскрою себе вены!
Оборачиваюсь. Анжела разъяренной волчицей смотрит на меня и сжимает кулаки:
— Так ему и передай! Мне без него жизнь не мила.
— Хорошо.
— Ты тоже будешь виновата в моей смерти! — возмущенно взвизгивает. — Я так и напишу в предсмертной записке. Ты убийца!
— Хорош орать, — рявкает грузная женщина в робе и с метлой в руках.
Анжела презрительно фыркает в ее сторону, надевает очки и убегает, стуча каблучками по асфальту:
— Сука.
Когда я залетаю в офис, сотрудники выглядывают из своих мониторов. Читаю в их взорах раздражение. Они уже полчаса работают, а секретарша босса соизволила только явиться. Что она себе позволяет и почему Мирон Львович не уволит эту наглую сучку? Явно ведь, что держит ее возле себя не из-за профессиональных навыков.
С красным от смущения лицом здороваюсь и бегу к лестнице, прижимая сумку груди, будто она меня защитит от колких и презрительных взглядов.
— Софья! — из-за стола встает Афанасий Петрович и сует в руки несколько документов с жирными печатями и размашистыми подписями.
Пробегаюсь глазами. Разрешение на строительство многоэтажного жилого комплекса на Нахимовском проспекте. — Сними копии… — говорит в спину Афанасий Петрович.
— Затем заверить у нотариуса.
В приемной распускаю волосы, расстегиваю три пуговки под воротом и прячу разрешение на строительство в нижний ящик стола. Делаю пометку, что надо снять копии, и спешно ныряю на кухоньку, где завариваю кофе для Мирона Львовича. Сердце колотится, пальцы на руках немеют и покалывают.
