– Не вертись, – приказала Нинель.
Приборчик вздохнул, и манжета стала выдыхать.
– Ничего особенного, – объявила домоправительница. – Повышенное, конечно, но если ты бегал, так вроде и должно быть!..
– А лицом ты тоже бегал, братух? – спросил Саня и глупо заржал. Кристина ткнула его локтем в бок.
– Васенька, умойся и приходи завтракать, – ласково сказала Нинель Федоровна. – Пшенной каши и какао, да? Я сейчас сварю! Кофе не пей, воздержись пока.
– Проводить тебя? – сунулась Мура.
Василий Васильевич дернул плечом и встал.
– С ума вы все сошли! – заорал он. – Я сейчас приду.
Он поднялся к себе, открыл воду и пошвырял на пол вещи. Они все были насквозь мокрыми, как будто он в них стоял под струей воды. Он посмотрел на себя в зеркало.
– Началось в колхозе утро.
Неудивительно, что там, в столовой, они сгрудились вокруг него и уставились со страхом и жалостью!
Все лицо у него было в красной кирпичной пыли и потеках, словно он плакал. На лбу пятно сажи – должно быть, внутри башенки, где ранее горел огонь, осталась сажа, а он очень старался разглядеть, что внутри!.. На волосах и шее серая пыль.
Он стал под душ и долго тер себя мочалкой, будто хотел смыть все сегодняшнее утро, а оно никак не смывалось. Он три раза намыливал голову, лил в лицо горячую воду, отплевывался и фыркал.
«Я мог остаться там. За незаметной дверцей в стене, и никто и никогда не нашел бы меня! Я бы умирал долго и страшно, как в Средневековье, когда живых людей замуровывали в стены, и никто не пришел бы мне на помощь».
Меркурьев захлебнулся водой и закашлялся – он видел этот лаз в стене и знал, как там! Знал, что мог там остаться.
Он выбрался из душа, торопливо оделся и побежал к людям. Они не дадут ему пропасть, они его спасут, даже если его замуруют в стене!
В столовой все были на прежних местах, еще добавилась Лючия – она сидела в эркере спиной к собравшимся и смотрела в окно. Стас старался заглянуть ей в лицо, но она не поворачивалась. Перчатки лежали на столе рядом с чашкой кофе.
– Васенька, наконец-то! Нет тебя и нет! Садись скорей, поешь и попей. – Нинель Федоровна поставила на Мурин стол кружку. – Может, бутерброд с сыром?..
Василий Васильевич плюхнулся рядом с Мурой и, обжигаясь, стал глотать какао.
– Нелегко тебе пришлось, – заметила Мура, и он взглянул на нее.
– Такая собака прекрасная, – сказала Кристина. – От Саньки не отходит! Пошли утром с ним гулять, а Саня за телефоном вернулся, так пес весь исстрадался, пока его не увидел! Представляете?
– Ты бы его в кровать не таскала, – посоветовала Нинель. – Грязный же. Да и вообще животное в кровати – нездорово.
– Мы его помоем, Нинель Федоровна.
– Я был на маяке, – негромко сообщил Муре Василий Васильевич и против воли передернул плечами.