– Он платит своим детям.
– Дети Егора, его наследники, живут в нашем доме. И вот что я скажу тебе, шлюшка, верни мне то, что украла.
Марианна понизила голос:
– Знаю, что она у тебя.
– Верни по-хорошему, воровка, иначе я заговорю и всем будет плохо.
– Я тоже многое могу рассказать. Послушай, старая гусыня… – Валерия чуть слышно хихикнула: – А ведь у нас очень скоро сравняется счет.
– Трое у тебя, и у меня тоже – трое. Слабо родить хотя бы одного своего? Твои-то все суррогатные.
– Проклинаю тебя и весь твой гнилой род, с родителями-сводниками и ублюдками малолетними! Не думай, что тебя не покарает Господь… – На этих словах Марианны послышались короткие гудки отбоя.
Лионелла мягко отступила назад и поспешила в сторону лестницы.
Четверо всадников миновали въезжую башню, городской воротный сторож стянул с себя шапку и бухнулся на колени, уткнувшись лицом в снег. Вот уже показались чешуйчатые кровли новгородских теремов с бахромой прозрачных сосулек, дома из бревен и боярские палаты красного камня. Рыхлый снег проваливался под конскими копытами, прохожие расступались, прижимаясь кто к воротам, кто к резному крыльцу.
Всадники въехали в теремный двор, спешились, к ним бросились дворовые, стали заводить коней под навес. Бронеслав стащил с Кудряша князя Олексу, ему на помощь бросились Степан с Вавилой.
По всему двору и в хлеву зароптали:
– Князя ранили, дружинников перебили…
– Вона! Вона! Не видишь?!
– А ну брысь! – гаркнул Досифей. – Ишь! Не попурхивай!
Ратники понесли князя к терему. Старуха в алом сарафане из цареградского бархата сбежала с крыльца.
– Ох! – вскрикнула она и кинулась к князю. – Горе мне! Горе!
– Погоди голосить, княгинюшка, – сказал Досифей. – Зачем бога гневить? Сын твой жив, только в беспамятстве.
– Ранен? – Старуха припала к Олексе.
– Как не ранен… – Бронеслав подхватил князя половчее, чтобы взойти с ним на ступени. – Татары в лесу напали.
В сенях встретилась Устинья, жена князя Олексы. Увидев ее, княгиня запричитала:
– Горюшко у нас, Устя…
Мужские крепкие ноги затопали по деревянной лестнице наверх. По этой лестнице ходил только князь и его семейство. Теперь было не до церемоний.
– Устя! – Старая княгиня подтолкнула невестку. – Муж зовет!
Устинья подошла, но Олекса будто бы не увидел ее, повел глазами и остановил свой взгляд на окне с цветными заморскими стеклышками. Потом чуть слышно сказал:
Княгиня прошептала Устинье:
Та незаметно вышла. Бронеслав двинулся вперед и встал на колени:
– Позволь, княже, остаться при тебе.
– Останься, – кивнул Олекса. – Но остальных прогони.
Сгрудившись у двери, все быстро вышли.
– Дверь притвори. – Князь пожелал встать, но, охнув, опустился на место.
Бронеслав затворил дверь и вернулся к нему.