– Зачем тебе сейчас платить за университет? Твоему сыну всего четыре года.
– А если с Егором за это время что-то случится?
– Типун тебе на язык! Не каркай!
– Не делай вид, что любишь его.
– Тебе не понять. Тебе нужны только деньги.
– Ты, кажется, опять напилась?
– А это не твое дело! – запальчиво ответила Марианна.
– Было бы не мое, если бы ты не звонила мне по ночам.
– Вот и не поспи так же, как я не сплю! Помучайся, как мучаюсь я!
– Завтра все расскажу Егору… Алкоголичка!
– Не тебе меня поучать! Рассказывали мне, как твоя мамаша укладывала тебя в постель к Тихвину! Отцу твоему не стыдно? Тебя, потаскуху, имеют, а в жены не берут.
– Меня имеет твой муж, и меня это устраивает.
– Взаимно, – ответила Валерия. – Давай закончим, старушка. Мне завтра рано вставать.
– Кому ты врешь, тунеядка? Дрыхнешь до часу дня, а дети – без матери.
– За нянь платит мой муж.
– Он платит своим детям.
– Дети Егора, его наследники, живут в нашем доме. И вот что я скажу тебе, шлюшка, верни мне то, что украла.
Марианна понизила голос:
– Знаю, что она у тебя.
– Верни по-хорошему, воровка, иначе я заговорю и всем будет плохо.
– Я тоже многое могу рассказать. Послушай, старая гусыня… – Валерия чуть слышно хихикнула: – А ведь у нас очень скоро сравняется счет.
– Трое у тебя, и у меня тоже – трое. Слабо родить хотя бы одного своего? Твои-то все суррогатные.
– Проклинаю тебя и весь твой гнилой род, с родителями-сводниками и ублюдками малолетними! Не думай, что тебя не покарает Господь… – На этих словах Марианны послышались короткие гудки отбоя.
Лионелла мягко отступила назад и поспешила в сторону лестницы.
Четверо всадников миновали въезжую башню, городской воротный сторож стянул с себя шапку и бухнулся на колени, уткнувшись лицом в снег. Вот уже показались чешуйчатые кровли новгородских теремов с бахромой прозрачных сосулек, дома из бревен и боярские палаты красного камня. Рыхлый снег проваливался под конскими копытами, прохожие расступались, прижимаясь кто к воротам, кто к резному крыльцу.
Всадники въехали в теремный двор, спешились, к ним бросились дворовые, стали заводить коней под навес. Бронеслав стащил с Кудряша князя Олексу, ему на помощь бросились Степан с Вавилой.
По всему двору и в хлеву зароптали:
– Князя ранили, дружинников перебили…
– Вона! Вона! Не видишь?!
– А ну брысь! – гаркнул Досифей. – Ишь! Не попурхивай!
Ратники понесли князя к терему. Старуха в алом сарафане из цареградского бархата сбежала с крыльца.