– Ох! – вскрикнула она и кинулась к князю. – Горе мне! Горе!
– Погоди голосить, княгинюшка, – сказал Досифей. – Зачем бога гневить? Сын твой жив, только в беспамятстве.
– Ранен? – Старуха припала к Олексе.
– Как не ранен… – Бронеслав подхватил князя половчее, чтобы взойти с ним на ступени. – Татары в лесу напали.
В сенях встретилась Устинья, жена князя Олексы. Увидев ее, княгиня запричитала:
– Горюшко у нас, Устя…
Мужские крепкие ноги затопали по деревянной лестнице наверх. По этой лестнице ходил только князь и его семейство. Теперь было не до церемоний.
– Устя! – Старая княгиня подтолкнула невестку. – Муж зовет!
Устинья подошла, но Олекса будто бы не увидел ее, повел глазами и остановил свой взгляд на окне с цветными заморскими стеклышками. Потом чуть слышно сказал:
Княгиня прошептала Устинье:
Та незаметно вышла. Бронеслав двинулся вперед и встал на колени:
– Позволь, княже, остаться при тебе.
– Останься, – кивнул Олекса. – Но остальных прогони.
Сгрудившись у двери, все быстро вышли.
– Дверь притвори. – Князь пожелал встать, но, охнув, опустился на место.
Бронеслав затворил дверь и вернулся к нему. Олекса спросил:
– Еще – Досифей, Степан и Вавила.
– Наши все перебиты?
– На поляне в лесу полегли. Тебя, княже, по следам в снегу отыскали в глубине леса, в избушке.
– Ты сам вышел навстречу. Меч поднял, да, видать, сил не осталось. Упал как подкошенный.
– Крови много потерял… Кого еще видел?
– Окромя тебя – никого. Со снега подхватили, на Кудряша, и – дай Боже ходу.
– Избенку ту запомнил?
– Не о том я! – повысил голос Олекса. – Дорогу, если надо, найдешь?
– Кто ж его знает… – засомневался Бронеслав. – Стоит она в глубине леса, между болотами.
– Болота теперь мерзлые.
– А я разве что говорю? Ежели велишь – отыщу.
– Потом… – Князь устало прикрыл глаза.
В палаты вошла Устинья:
Варвара подняла голову и оглядела убогое нутро избушки. В очаге булькала похлебка, у окна на лавке дремал старик-травник.
Она опустила ноги с лежанки, ступила на разбросанную по земляному полу солому и попыталась подняться, но встала только с третьего раза. Согнувшись как старуха, одернула полотняную рубаху и отыскала свои порты, которые висели у печки. Там же был ее кожаный шлем. Она нашла сапоги и, сев на лавку, начала одеваться. Каждое движение давалось ей с трудом и отдавалось болью в груди.
Варвара замерла, когда заметила, что за окном кто-то есть. Потом подошла ближе и сквозь мутный бычий пузырь увидела белую лошадь.