Коли найду шкуру гнилую или прелую пшеницу – не поздоровится. – Князь хлопнул по коленям и встал. – А сейчас – собирайся!
– Куда? – спросил Бронеслав.
– Избушку ту разыскать надобно.
– Дорога неблизкая. Выдержишь ли?
– Во мне не сомневайся. О себе лучше подумай.
Князь вышел во двор, к нему подвели Кудряша, он забрался в седло.
– Куда?! – На крыльцо вышла мать. – Больной ведь еще!
– Скоро вернусь! – крикнул князь и, махнув рукой Бронеславу, приказал: – Айда за мной.
Через минуту оба всадника скрылись за поворотом, и за ними плотно затворили ворота княжьих хором.
До избушки Олекса и Бронеслав добрались к концу дня, когда низкое солнце протянуло тени деревьев и в лесу стало темнеть. Измученный дорогой Олекса сполз с Кудряша и, прихрамывая, направился к двери. Открыл ее и, пригнувшись, вошел. Первый брошенный взгляд не обнаружил на лежанке то, что искал князь. Заметив старого травника, Олекса грозно спросил:
Старик виновато пригнулся и засеменил к очагу.
– Не спас?! Умерла?!
В ярости князь Олекса схватился за меч и занес его над головой старика. Однако подоспел Бронеслав и перехватил его руку:
– Прочь! – взревел Олекса, и его глаза налились кровью.
– Жива… Жива твоя молодица, – прошептал старик.
– Что?! – крикнул князь.
И Бронеслав повторил:
– Жива, говорит, твоя молодица!
– Сбежала… – вздохнул старик.
– Опосля, как ты ушел, так и она сразу пропала.
– Не сказала, кто такова?
– Откуда она, не сказывала?
– Нет, не сказывала.
Бронеслав положил руку на плечо Олексы:
– Идем, княже… Он ничего не знает.
Но Олекса прошел к лежанке, сел на медвежью шкуру, склонил голову.
Бронеслав сел рядом с ним:
– Не убивайся так. Коли нужна – отыщем.
– Я даже имени ее не спросил.
– Отыщем… – Бронеслав усмехнулся. – Сам же сказал, что я – жох долгоносый.
Новое утро Лионеллы в доме Тихвиных началось с шума пылесоса. Проснувшись и перетерпев несколько минут, она в раздражении встала и выглянула в коридор.
– Знаете, сколько времени? – спросила она горничную, стараясь сдерживать злость.
Девушка в белом фартуке выключила пылесос и обернулась.
– Семь часов восемь минут, – невинно улыбнулась она и сделала книксен.
Это позабавило Лионеллу, и она решила отозвать все претензии
– Каждую среду в доме генеральная уборка. Егор Макарович строго следит за этим, – сказала горничная.
– Я вижу, здесь с этим строго.
– У нас на каждый день есть расписание. В прихожей на деревянной доске.
– Как любопытно… Можете продолжать.