Ранняя весна пленяет город золотистым нарядом вдаль Волги, где набережные блеснут отражением разноцветных ярмарочных лавок. Здесь ждет Кассандра, рыжеволосая дама с белыми бакенбардами и шевелюрой столько лет, сколько она помнит. Антон Долгополов, старый детективный кейс в жизни, приходит рассчитывать долги, а Кассандра — загадка, вокруг которой веет таинственность и магия....
– Вы говорите о нас так, словно мы псы какие-нибудь.
– Не псы, так ищейки! – махнул рукой Юлиан. И, обернувшись к отцу, сказал: – Папа! Не мешай им выполнять их служебный долг. – Губы парня скривила презрительная усмешка.
– Разумные слова, – невозмутимо проговорил следователь. – Так что? – обернулся он к Горскому-старшему.
Тот точно так же, как совсем недавно его сын, махнул рукой, проговорив при этом:
– Подозревать семью жертвы в покушении на ее жизнь – это какой-то абсурд.
Следователь решил повременить с сообщением о том, что Анастасия Горская скончалась.
* * *"
"После опроса подруг Анастасии Горской и получения экспертизы следователь и оперативники вернулись в дом Горских, на этот раз погруженный в траур.
Незваных гостей на пороге встретил сам хозяин, он смерил их хмурым взглядом и спросил:
– И чего вы на этот раз здесь забыли?
– Мы пришли за вашим сыном, – коротко ответил следователь. – Юлиан Вадимович дома?
– Что значит – за моим сыном? – удивился Вадим Евгеньевич.
– Мы войдем? – вместо ответа спросил следователь.
Горский-старший молча посторонился, и пришедшие вошли в квартиру.
– Так, где вы, говорите, ваш сын? – повернул голову в сторону Горского-старшего следователь.
Вадим Евгеньевич то ли хотел позвать сына, то ли предупредить его. Он взял в руки телефон, но в эту самую минуту в гостиную вошел Юлиан.
– Кого я ви-ижу! – протянул он насмешливо, не здороваясь.
Следователь на этот раз не стал сдерживаться и, хмыкнув, заявил:
– Мы по вашу душу, Юлиан Вадимович.
– Зачем же вам моя душа? – сделал вид, что удивился, Юлиан. – Насколько я понимаю, вы не Господь Бог.
– И даже не дьявол, – парировал следователь, – и тем не менее мне понадобилась ваша грешная душа.
– Даже так, – обронил Юлиан и сел в кресло.
Следователь сел напротив, оперативники разместились, не дожидаясь приглашения, на диване.
– Мы считаем, – перестав играть в прятки, проговорил следователь, – что вы причастны к убийству вашей мачехи.
– Шутите? – Брови Юлиана поползли вверх.
– На одном из носов вашей навороченной туфли обнаружена ее кровь, – проигнорировав восклицание Юлиана, сообщил следователь.
– В этом нет ничего удивительного!
– В смысле?
Юлиану хотелось бросить в лицо этому упертому следователю: «В коромысле!», но он сдержал нарастающее в нем раздражение и пояснил:
– Она, я имею в виду Настю, порезала руку на кухне. Авдотьи ведь нет, вот она и решила порадовать отца готовкой.