Так вот, я просыпаюсь, в полной уверенности, что все наконец-то позади, что я теперь типа «терминатор» с платиновым протезом в ляжке, а они мне и говорит, что, мол, какой-то детали не хватает, что хирург еще раз просмотрел снимок и сказал, что операция будет через несколько дней. Прикиньте! Да и цена будет в полтора раза дороже. А где я, спрашивается, возьму столько денег?!
– Да уж… И что же теперь делать?
– Я понимаю, эта операция – плата за мои грехи. У меня муж хороший, а я изменяю ему с женатым любовником. Но сделать наркоз, а потом разбудить… Это уж слишком… Да, все это нехорошо, понимаю, но кто, как вы думаете, мне сейчас пришлет деньги? Кто? Думаете, мой муж? Ничего подобного. Любовник полчаса тому назад прислал сообщение, что, жди мол, деньги… Вот я и жду.
Она затянулась сигаретой. И в ту же секунду раздался звук – Тая знала, это оповещение о денежном переводе. Они обе вздрогнули. Женщина достала из кармана телефон, взглянула на экран и на глазах ее сразу же выступили слезы.
– Пришли… Даже больше, чем я просила… Вот и скажите мне, что я делаю не так?
Это был риторический вопрос. Тая вздохнула. Ей было жаль эту женщину, хотя умом она понимала, что та действительно поступает нехорошо, тихо разбивая семью. А чем занимается сама Тая, мечтая о чужом муже? Чем она сама-то лучше? Может, это нападение – тоже наказание за ее грех? За то, что она позволила себе в купе?
– Я рада за вас… – сказала она тихо, не зная, что еще сказать и как себя вести.
– А уж как я рада!
И женщина-«терминатор» улыбнулась.
– Меня Вера зовут. А вас?
Но Тая так и не успела ей ответить, потому что тишину больницы разрезал резкий и гулкий звук. Затем еще один. И буквально через несколько минут больница уже не спала. Слышались голоса, крики, топот на лестницах и коридорах…
Через полчаса Тая стояла в своей палате и широко раскрытыми глазами смотрела на простреленные одело и подушку на своей кровати. Несколько перьев еще не успели коснуться пола… Рядом с ней стоял дежурный врач, молодой мужчина в халате бирюзового цвета. Лицо его было заспанным, на щеке оставался розовый след-складка, должно быть от подушки.
Наконец он очнулся, повернулся к Тае:
– Пойдемте, Самарцева, я скажу, чтобы вам сделали укол.
Рано утром примчалась Вика. Без букета и бананов. Однако с объемным пакетом в руках. Ее с трудом пропустили в палату (уже другую и на другом этаже), возле которой дежурил полицейский. Следователь, который безрезультатно беседовал с Таей всю ночь, к тому времени уже уехал.
– Слушай, мать… Я, конечно, понимаю, что тебя могли с кем-то спутать, но тогда зачем в тебя стреляли еще раз, да еще и устроили настоящий погром в твоей квартире?!
Оказывается, ночью в квартиру Таи проникли неизвестные и все перерыли. И снова все драгоценности на месте.