По хмурому улице тусклым морозным светом мерцала ожившая в кольце ледяных облаков ночная картина старого города, где мир скрытый под глыбами снега был не менее загадочен и тревожен, чем видимая жизнь внутри теплых домиков. Здесь силуэт подоткнувшего мертвую руку женщины и пара мужчин в синих куртках, борясь за способность переместить тело на крых....
Пожав плечами, очень сердитый Волков полез в бумажник – моментально вспомнился оторванный пиджачный карман – и достал полтинник.
– На.
Гном стянул варежку и взял бумажку.
– А это сколько рублей?
Этого Волков совсем не смог вынести.
– Пятьдесят! – рявкнул он. – Ты что, не видишь?!
– Волков, на кого ты орешь?
Он оглянулся. Через сугроб, задрав шубу, к нему лезла Юля. Та, прежняя Юля, его жена, а вовсе не туманность Андромеды.
– На меня, это потому, что я у него денежек попросил. Никто не любит денежки давать, – пояснил гном обстоятельно.
И тут он вздохнул.
Юля пробралась к ним, поскользнулась, чуть не упала. Волков ее поддержал. Локоть под шубой был твердый и чужой, как железный прут из ограды.
– Ты кто такой? – спросила Юля у гнома.
– Я Павлик, – представился тот, аккуратно засунул купюру в карман курточки и натянул варежку. – Мне нужно сорок шесть рублей семнадцать копеек. Он дал! – И показал на Волкова.
– А почему тебе нужно именно сорок шесть рублей семнадцать копеек?
Мальчишка удивился.
– Потому что батон стоит восемнадцать рублей, а молоко двадцать восемь семнадцать, это все знают! А мне нужен батон и молоко.
Юля посмотрела на Волкова, а он на нее.
– Ты что, на улице живешь? – тихо спросила Юля. – Родителей нету?
– Я дома живу, – сообщил мальчишка, – почему на улице?
Про родителей он ничего не сказал, но Юля не отставала.
– А родители твои где? Ты почему один ходишь? Ты же маленький еще! Мало ли что может случиться!
– Ничего со мной не случится.
– Тебе сколько лет, Павлик?
– Шесть, – гордо сказал мальчишка.
– Это точно, – согласился Волков неприятным голосом, и Юля ткнула его локтем в бок.
– А бабушка где? Дома?
Мальчишка отвел глаза и стал варежкой смахивать снег с бампера волковской машины.
«Какой-то кошмар», – подумал Волков.
– Павлик, где ты живешь? Где твоя бабушка? Давай я тебя домой провожу, а по дороге мы молока купим и батон! Давай?
Чего она к нему привязалась, думал Волков с тоской и гневом.
Ежу, может быть, и было ясно, но только не его жене. Она всегда отличалась упрямством и все делала так, как считала нужным!..
– Ты почему молчишь, Павлик?
– Юль, мне на работу давно пора, так что… – встрял Волков.
– Бабушка умерла, – вдруг, решившись, сказал мальчишка. – Мне тетя Маша из сто тридцатой объяснила, это значит, что мы с ней долго не увидимся. Ну, с бабушкой, значит.
