По хмурому улице тусклым морозным светом мерцала ожившая в кольце ледяных облаков ночная картина старого города, где мир скрытый под глыбами снега был не менее загадочен и тревожен, чем видимая жизнь внутри теплых домиков. Здесь силуэт подоткнувшего мертвую руку женщины и пара мужчин в синих куртках, борясь за способность переместить тело на крых....
Ее ладонь была холодная, маленькая, как птичья лапка, и несчастная. И дрожала. Волков подержал ее руку и сунул в карман своей куртки.
– Павлик, постой, но как же ты… живешь? – Юля выдернула руку – единственное, что сейчас интересовало Волкова, – и присела перед мальчишкой на корточки. – Тебе же надо есть, пить, спать! Как ты все это делаешь?
– А что? Я самостоятельный. Я вот молока куплю и хлеба и ем. Бабушка говорила, что на молоке с хлебом можно всю жизнь прожить и не болеть некогда.
– Так, подожди, а социальные службы? Тебя должны были давно забрать!
– Да я не хочу, – объяснил мальчишка, явно гордясь собой.
– А ключи?
– А у меня есть. Вот! – И он достал из-за пазухи связку. – Бабушка всегда говорила, что если она помрет, я в квартиру не попаду, и дала мне ключи. Я все замки открывать умею, вы не думайте! До верхнего не достаю, так я на ящик становлюсь! Там бумажка приклеена, я ее отдеру потихоньку, и вхожу, и живу себе.
– Что?!
– Ну, это так называется, – объяснил мальчишка обстоятельно. – Ребенка изымают и сдают в детский дом. Ну, чтобы он по улицам не шатался! Только я туда не хочу. Я один буду жить. Я же все умею! И стирать, и чайник ставить, и картошку чистить! Только картошка кончилась, а я не знаю, сколько она стоит.
Птичья лапка опять изо всех сил стиснула волковскую руку.
– И по улице я не шатаюсь. Я в магазин схожу, а потом на лестнице сижу, на самом верху. У нас там тепло и свет горит. Это называется черная лестница. Только ничего она не черная! Бабушка говорит, что раньше управдом был жулик, а теперь ничего, меньше ворует. Лампочки покупает. Я туда книжку принес. Читаю. Не мешаю никому. Я только не хочу, чтобы меня изымали.
Он замолчал, опять пошевелил губами и сказал Волкову:
– Спасибо, что вы мне деньги дали. Сорок шесть рублей семнадцать копеек. Я теперь в магазин пойду. Там меня знают, только не знают, что бабушка умерла.
– Павел, – трясясь мелкой дрожью, сказала Юля Волкову, – что нам делать? Что нам теперь делать, а?..
– Ой, а вы тоже Павлик? – просиял мальчишка. – Бабушка говорит, это хорошее имя, потому что наш небесный покровитель всех победит.
