Вереничная серая пелена завесила столицу в туманных сумерках, когда приоткрытое зарешеченное окошко в двери лишь фрагментировала загадочную неизвестность за ней. Тихий скрип скрепил преграду между тем, кто настойчиво просился в комнату, и таинственным силуэтом, что стоял там за нею. Метрах в пяти сквозь туман угадывалось лишь мутное порождение — тот, кто искал информацию или решение к своей проблеме....
– Не думаю, что в этом есть смысл. Уверена, что никогда прежде вам не доводилось расследовать подобного дела."
"– Черт побери! – искренне возмутился сыщик. – Откуда вам знать, какие дела мне доводилось или не доводилось расследовать?! Если на то пошло, то сама наша добрая королева Виктория повесила вот на эту грудь…
– О, простите, простите, – услышав имя королевы, поспешила извиниться взволнованная посетительница. – Я вовсе не имела в виду ничего обидного, но, извольте понять, дело и вправду совершенно необычное.
– Если все же вы желаете, чтобы я занялся этим делом, будьте любезны рассказать о нем подробно, не пропуская даже самых мелких деталей. Если вы устали с дороги, могу предложить вам чаю. Но если вы и далее намерены пересказывать бульварную писанину, не смею больше вас задерживать, дорогая леди.
– Пусть так. Не сердитесь. Я готова вам довериться.
– Меня зовут Маргарет Рокстед, в девичестве Улфхерст. Я дочь знаменитого коммодора Джеймса Реджинальда Улфхерста и жена судостроителя Генри Рокстеда. Нынче утром, против воли мужа, я прибыла в Лондон только потому, что к мистеру Холмсу у меня есть дело чрезвычайной важности.
– Раджив! – резко скомандовал мистер Шейли-Хоупс. – Утренний номер «Таймс»!
Смуглый человек в синей чалме и с газетой в руке тихо появился из-за персидского ковра, разделявшего приемную комнату на две части.
Частный детектив перевернул несколько страниц и прочитал с выражением:
«Наш корреспондент в Кейптауне сообщил по телеграфу, что на побережье в тридцати милях от города вчерашним штормом были выброшены обломки и разбитая шлюпка винтового фрегата «Джон Чандос».
