Вереничная серая пелена завесила столицу в туманных сумерках, когда приоткрытое зарешеченное окошко в двери лишь фрагментировала загадочную неизвестность за ней. Тихий скрип скрепил преграду между тем, кто настойчиво просился в комнату, и таинственным силуэтом, что стоял там за нею. Метрах в пяти сквозь туман угадывалось лишь мутное порождение — тот, кто искал информацию или решение к своей проблеме....
Однако в борту выброшенной на берег шлюпки отчетливо видны пулевые отверстия…»
Стивен Шейли-Хоупс вернул газету молчаливому туземцу и тот с поклоном скрылся за ковром.
– По всей видимости, я должен выразить вам соболезнование, мэм. Надеюсь, вы не желаете, чтобы скромный лондонский сыщик отправился к зулусам разыскивать вашего дорогого батюшку? Если да, сразу заявляю, это будет дорого стоить и не сулит особых результатов. Придется снарядить не менее батальона стрелков с хорошей батареей, ибо со времен кудрявого императора Чаки там живут крайне воинственные и опасные, как оголодавшие черти, дикари.
– О нет. Расследованием этой истории будет заниматься Адмиралтейство. Что же касается отца… его не было на фрегате во время нападения.
– Даже так? – в голосе сыщика впервые прозвучала заинтересованность.
– Полностью уверена в этом! Но, – Маргарет чуть запнулась, – я смогу вам сказать больше, только если вы возьметесь за расследование и в присутствии констеблей дадите клятву молчать.
– Я не могу вам обещать ничего подобного, пока не узнаю о чем речь.
– Дело в том, – перебила его дочь коммодора, должно быть, решив, что этот мужлан, даже не удосужившийся предложить ей стул, все же не зря ест горький хлеб частного детектива, – что отец уже неделю как дома.
Вернее, не он, а его призрак. И, как бы это так сказать… не весь призрак, а некоторые части.
Кроме того, имеется письмо, отосланное им с дипломатической почтой еще до выхода в море… Но все это лучше оценить вам самому непосредственно в замке Фатлмоунт. В последние дни его там почти всегда можно встретить… частично.
– Проклятье! – сказал мистер Шейли-Хоупс и упрямо наклонил вперед бритую голову, словно намереваясь боднуть собеседницу. – Ничего более абсурдного за последний год мне слышать не доводилось.
* * *"
"Дверь вагона открылась, и на на платформе появился бритоголовый крепко сбитый мужчина в светлом летнем пальто и широкополой фетровой шляпе.
