Роман рассказывает о судьбах молодых людей в эпоху сталинских репрессий. Главный герой Саша Панкратов становится жертвой политических преследований и попадает в лагеря. Произведение показывает трагизм того времени и борьбу человека за справедливость и выживание в условиях тоталитарного режима.
Раздел Chitat.online для книги «Дети Арбата» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Роман рассказывает о судьбах молодых людей в эпоху сталинских репрессий. Главный герой Саша Панкратов становится жертвой политических преследований и попадает в лагеря. Произведение показывает трагизм того времени и борьбу человека за справедливость и выживание в условиях тоталитарного режима.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Роман рассказывает о судьбах молодых людей в эпоху сталинских репрессий. Главный герой Саша Панкратов становится жертвой политических преследований и попадает в лагеря. Произведение показывает трагизм того времени и борьбу человека за справедливость и выживание в условиях тоталитарного режима.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Справляете службу?
— Церковь закрыта… Так, поговоришь, утешишь.
Саша вытер ноги, натянул носки.
— Спать ложитесь, отдыхайте, — сказал отец Василий.
— Таз вынесу, тогда лягу, — ответил Саша.
— Я вынесу, — отец Василий поднял таз. — Вы не знаете куда.
Потом вернулся с тряпкой, затер пол и вынес котел.
Опять вернулся, разобрал постель.
— Ложитесь!
— Как? А вы?
— Найду, где лечь, я у себя дома, ложитесь.
— Ни за что! Я лягу на полу.
— Пол холодный, простудитесь. А я люблю спать на печи.
— Я тоже люблю спать на печке, — сказал Саша.
— Хозяева уже легли, придется их беспокоить, — ответил отец Василий — а я лягу тихонечко, никто не услышит.
Он мягко убеждал Сашу, но в его мягкости была твердость человека, которому ничто не помешает исполнить долг. Долг — отдавать другому то, что у тебя есть, а ничего, кроме таза с водой и узкой жесткой кровати, у него нет.
Саша лег на кровать, почувствовал холодок простыни, давно он не спал на простыне, давно не укрывался теплым одеялом, потянулся, повернулся к стенке и заснул.
В тюрьме сон его стал чуток, утренний шорох разбудил его. Это отец Василий встал с пола, где спал на дохе, покрывшись шубой.
— Ну вот, — Саша уселся на кровати, — а сказали, ляжете на печке.
— Сунулся я на печь, — весело ответил отец Василий, — а там уже все занято. Я и здесь неплохо устроился, выспался очень прекрасно.
— Вы не должны уступать свою постель каждому проезжему, их много, вы один."
"— Где же много? — возразил отец Василий, причесываясь перед висевшим на стене карманным зеркальцем и завязывая косичку. — Три месяца вовсе не было. И в дорогубывают не каждый день, и ставят их по домам в очередь. В год, может, один или два попадут на нашу квартиру. Я на этой кровати сплю каждую ночь, мне безразлично, а вам какой-никакой, а отдых. Спите, есть еще время.
Он вышел. Саша повернулся на другой бок и заснул.
И снова его разбудил отец Василий: вернулся, снял грязные сапоги, надел домашнюю рясу.
— Вот теперь вставайте, умывайтесь, будем завтракать.
На завтрак опять яишня, горячие шаньги и кирпичный чай. Все ушли на работу, только старуха хозяйка возилась у печи.
— Сколько вам лет? — спросил отец Василий.
— Двадцать два. А вам?
— Мне? — улыбнулся отец Василий. — Мне двадцать семь.
— И какой у вас срок?
Отец Василий снова улыбнулся.
— Срок небольшой — три года. Два уже прожил, остался год. Тянет в родные места, и уезжать жалко — привык.
— И живите, — сказала хозяйка. — Куда вам ехать? Не дадут вам в России богу служить.
— Богу всюду можно служить, — ответил отец Василий.
Он повернулся к Саше.
— Будет вам скучно первое время, потом привыкнете. Не падайте духом, не ожесточайтесь сердцем, за плохим всегда приходит хорошее. Помню, читал я Александра Дюма.
