В белой глазурованной плитке узоры табличек: "Ажурная строчка", "Отучение от заикания", "Венерические и мочеполовые болезни". Аркадные проезды, окаймленные листовым железом, соединяют двух глубоких темных дворов. Саша Панкратов вышел из дома — к Смоленской площади, где уже прохаживались парами девочки, арбатские и дорогомиловские, и молодые люди....
Только одному Всеволоду Сергеевичу Саша рассказал об этой истории и предупредил: Зида ничего не знает.
Всеволод Сергеевич нахмурился.
— Это серьезнее, чем вы думаете.
— Я все хорошо понимаю. И то, что, убив меня, он останется безнаказанным, тоже понимаю.
— Будьте осторожны, — посоветовал Всеволод Сергеевич, — не ходите один в лес, хотите, разделю с вами компанию?
— Ладно, посмотрим, — уклонился от ответа Саша.
Дома он спросил хозяев, где утром был Жучок. Оказалось, они никуда его с собой не брали.
— Думала, однако, он с вами в лес пошел, — ответила хозяйка.
Ясно, дело рук Тимофея, спрятал, сволочь, где-то Жучка.
А Жучок лежал на крыльце, переводил взгляд с хозяйки на Сашу, чувствовал, что о нем говорят. Саша потрепал его по морде.
— Завтра с тобой на медведя пойдем, Жучок, готовься!"
"В кладовке у хозяина Саша нашел свинцовый брусок, нарубил из него жеребьев. Один ствол зарядил дробью, другой свинцом, пусть Тимофей подступится.
Однако идти в лес Саше не пришлось.
Рано утром, когда он еще был в постели, пришел мужик из сельсовета, вручил ему записку.
«Адм.-ссыльному Панкратову А.П. С получением его предлагается вам явиться в село Кежма, к уполномоченному НКВД по Кежемскому райому Алферову В.Г.», — и подпись Алферова, уже знакомая подпись, без завитушек.
14
Левочка сказал Варе, что ей пора вступать в профсоюз. Пустая формальность, но надо. Варя подала заявление.
Оказалось, не пустая формальность. В профсоюз принимали на общем собрании, задавали те же вопросы, что и в анкете.
