В белой глазурованной плитке узоры табличек: "Ажурная строчка", "Отучение от заикания", "Венерические и мочеполовые болезни". Аркадные проезды, окаймленные листовым железом, соединяют двух глубоких темных дворов. Саша Панкратов вышел из дома — к Смоленской площади, где уже прохаживались парами девочки, арбатские и дорогомиловские, и молодые люди....
Побег — событие, поимка беглого — еще большее событие, такая новость облетает всю Ангару, начинаются выяснения, допросы: кто помогал, кто прятал, кто давал пищу?
Ссыльные в Мозгове тоже обсуждали побег Соловейчика. Но так как никто, кроме Саши, не знал его, а Саша об этом знакомстве не распространялся, то обсуждали побег вообще,его бесперспективность и обреченность. Даже если вырвется из Сибири, все равно пропадет — нелегальное положение в наших условиях невозможно. На этом сходились все.
Но все понимали также, что побег Соловейчика не пройдет бесследно; оставить это без последствий, — значит, поощрить дальнейшие побеги.
В Мозгову из Рожкова прислали двух: некоего Каюрова и женщину, как говорили, члена партии чуть ли не с тысяча девятьсот пятого года, со странной фамилией Звягуро.
Привезли ее уже по санному пути. Она остановила возчика возле избы, где жил Саша, вошла к нему и сказала:
— Мне о вас говорил Соловейчик. Вы не подскажете, у кого можно снять жилье?
— Надо подумать, — ответил Саша, — проходите, садитесь.
— Я должна отпустить возчика.
Они вышли на улицу. В санях, закутанный в платок, сидел Тарасик. Лидия Григорьевна вытащила его из саней, Саша взял вещи — два потертых чемодана, перевязанных веревкой, все вернулись в дом. На улице скрипнули полозья — возчик уехал.
Лидия Григорьевна развязала на Тарасике платок, сняла с него нечто вроде шубки, сняла шапку, велела сесть на лавку. Тарасик сел, поглядывая на Сашу.
Саша открыл дверь в кухню, попросил хозяйку зайти. В горницу вместе с хозяйкой зашел и хозяин.
Саша показал на Лидию Григорьевну.
— Это моя знакомая, у кого бы поселить?"
"Старуха посмотрела на мальчика.
— Внук, что ли?
— Внук, — нахмурилась Лидия Григорьевна.
— С ребенком, однако, трудно добыть. Балуются они, дети-то…
— Он не балуется, — сказала Лидия Григорьевна.
— Кто знат, — пробормотала старуха.
— А разве не бывали тут у вас ссыльные с детьми? — спросил Саша.
Хозяйка не ответила, продолжала рассматривать мальчика.
— Звать-то как?
— Тарасом его зовут.
