В городе N разворачивается цепь жестоких убийств и актов вандализма. В центре криминальной драмы оказываются дочери мэра, следователь прокуратуры и семья экс-оперативника. Любовные треугольники, скрытая ненависть и опасная зависть становятся взрывчатой смесью, в которой каждый может быть и...
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Дети белой богини» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
В городе N разворачивается цепь жестоких убийств и актов вандализма. В центре криминальной драмы оказываются дочери мэра, следователь прокуратуры и семья экс-оперативника. Любовные треугольники, скрытая ненависть и опасная зависть становятся взрывчатой смесью, в которой каждый может быть и...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В городе N разворачивается цепь жестоких убийств и актов вандализма. В центре криминальной драмы оказываются дочери мэра, следователь прокуратуры и семья экс-оперативника. Любовные треугольники, скрытая ненависть и опасная зависть становятся взрывчатой смесью, в которой каждый может быть и...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
- Ты уж извини, что в третий раз злоупотребляю твоим гостеприимством. Но дома... Там везде Маша. Закрою глаза и вижу ее. Какой уж тут сон!
- Да, наверное, - несколько рассеянно отозвался Герман.
- У тебя дом большой. Вот когда народу будет полно, тогда не разлежишься на диване-то. Вера с дочкой да внук. Глядишь, еще малышня появится.
- Я пока ничего не решил.
- Ну, думай.
- Знаешь, Сашка, жалко мне тебя. Хороший ты человек. И, в принципе, ни в чем ведь не виноват! Вот что убивает.
- А что это ты будто хоронишь меня?
- Да так. Тебе бы полечиться.
- Спать охота. Лягу я, пожалуй. Но сначала помогу тебе отнести все это на кухню, - кивнул о» на грязные тарелки. - Хочешь, посуду помою?
- Вера завтра помоет, - равнодушно откликнулся Герман. - А ты ложись, раз плохо себя чувствуешь.
- Ничего. Не умираю ведь.
После того как стол очистили и Герман аккуратно протер белую моющуюся скатерть салфеткой, он еще раз зевнул и устроился на диване. Хозяин принес подушку и плед. Завьялов отметил, что тот нервничает. Похоже, завелся. Из-за Ники.
- Послушай, Саша, - позвал его Герман, - ты спишь, что ли?
- Да. Почти.
- Ладно. Завтра поговорим.
- Именно.
-И он отвернулся к стене. Горанин еще немного потоптался в дверях, словно чего-то ждал. Но Завьялов не двигался, и Герман, погасив свет, вышел.
День шестой
Был первый час ночи. Лежать без сна и ждать придется около часа. Прислушался: ощутимая вибрация. Герман поднимается наверх. Только бы не сунулся в шкаф! Вдруг захочет проверить содержимое ящичка? Он просунул руку под диванную подушку и нащупал пистолет. Успокоился немного. Ночь на дворе, зачем Герману шарить в шкафу? Интересно, лег или нет? Вроде бы шаги наверху, в спальне. Герман нервничает, ходит по комнате. Может быть, курит. Почувствовал тоску; Надо было попросить сигарет - нервы. Ждать невыносимо. А вдруг не получится?
Нет, Герман обязательно спустится, проверит, нет ли на столе очередного рисунка. Дважды ночевал в коттедже и дважды было так. Интуиция подсказывала: все повторяется и на этот раз. Лежал тихо, прислушиваясь к своим ощущениям. Вскоре вибрация прекратилась. Возможно, Герман лег.
Бессонница научила чувствовать время. Мог определить и не глядя на часы, сколько именно проворочался без сна. Вот и сейчас, отсчитав по внутреннему хронометру около часа, поднялся. Включил свет, достал пистолет и положил его на стол. С оружием чувствовал себя увереннее. Теперь за работу. Согласно плану.
Первым делом он снял со стены плакат. Уложив брюнетку лицом на стол, расправил белую поверхность листа. Потом достал знакомый уже стаканчик с принадлежностями для письма и задумался. Что это должно быть? Чем его раззадорить?
Наконец начал рисовать. Особняк мэра, первый этаж, холл. Обстановка ему знакома, да и Герману тоже.
