В городе N разворачивается цепь жестоких убийств и актов вандализма. В центре криминальной драмы оказываются дочери мэра, следователь прокуратуры и семья экс-оперативника. Любовные треугольники, скрытая ненависть и опасная зависть становятся взрывчатой смесью, в которой каждый может быть и...
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Дети белой богини» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
В городе N разворачивается цепь жестоких убийств и актов вандализма. В центре криминальной драмы оказываются дочери мэра, следователь прокуратуры и семья экс-оперативника. Любовные треугольники, скрытая ненависть и опасная зависть становятся взрывчатой смесью, в которой каждый может быть и...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В городе N разворачивается цепь жестоких убийств и актов вандализма. В центре криминальной драмы оказываются дочери мэра, следователь прокуратуры и семья экс-оперативника. Любовные треугольники, скрытая ненависть и опасная зависть становятся взрывчатой смесью, в которой каждый может быть и...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Вдоль стены — мягкий диван, рядом кадка с огромной пальмой, фонтанчик из мрамора высотой около метра: на круглом основании пруд, лебеди, горы, из пещеры струйка воды, имитирующая водопад. Это должно случиться на первом этаже. Девушка, похожая на Машу, но не Маша. Пышные волосы, тонкий рот, скошенный подбородок. Это Вероника. Чем бы ее? Лучше ножом. Он нарисовал брошенный возле тела нож, похожий на тот, что лежал на кухне у Германа.
Там было несколько ножей, он выбрал большой, с лезвием сантиметров в пятнадцать. Детально нарисовал деревянную ручку, два кружочка на ней в местах скрепления. Потом принялся красными чернилами обозначать раны на теле.
И вдруг испытал странное чувство, похожее на ненависть. Ненависть... к ней. Ведь она любит Германа! Всегда будет любить! А это неправильно! Она ведь так похожа на Машу!
Вспомнил вдруг, как ссорились с женой незадолго до ее смерти, как ревновал все к тому же Горанину, просто с ума сходил! Это должно когда-нибудь кончиться! И он с остервенением стал наносить на тело девушки воображаемые раны. Закончив работу, почувствовал удовлетворение. Рисунок вышел реалистичным, будто и в самом деле он побывал на месте преступления."
"Все будет не так. Сегодня он снимет, наконец, свой крест — Германа. Заставит его признаться во всем. Вероника поможет. Разбудит Мишу, вместе они смогу удержать Горанина до приезда милиции; И будут свидетели. Все просто. В крайнем случае, он просто выстрелит. Таких людей надо убивать.
Убивать...
Завьялов потихоньку открыл дверь и вышел в холл. Со шкафом, где висела одежда, обращался осторожно, как со спящим младенцем. Взял оттуда старую дубленку Германа, лисью шапку, еще пару теплых вещей. Вернувшись в столовую, стал делать на диване «куклу». Надо создать иллюзию, что под пледом на диване спит человек. Это несложно. Как показывает опыт, Герман не будет проверять, не будет трясти за плечо друга Зяву. Возьмет рисунок и потихоньку выскользнет из дома. И еще обязательно возьмет нож.
Получилось очень похоже на спящего человека. С удовлетворением оглядев свою работу вышел из столовой, нарочно оставил дверь приоткрытой. Чтобы привлечь внимание Германа, если тот спустится вниз.
Одевался на ощупь. Пистолет сунул в карман. Ну, вот и все. Готов. Вышел потихоньку на крыльцо.
На улице было темно, ночь безлунная, небо еще с вечера заволокло облаками. У соседнего особняка, принадлежащего директору городского рынка, по-прежнему ярко светился фонарь, на свет которого он и пошел. Почти во всех домах спали. Но он знал, то окно сейчас светится наверняка. Вероника его ждет. Да, вот оно! Окно на втором этаже. Интересно, сколько придется ждать Германа? Он надеялся, что недолго. В крайнем случае, если ожидание сделается невыносимым, можно подняться к ней.
