В глубокой долине Дети белой богины - это дети неизвестной, но всемирно уважаемой семьи. Старый N мудро руководит городом-стотысячником, где старые традиции и современное развитие сосуществуют в гармонии. Здесь каждый житель обретает не просто свой путь, но и свое место в великой истории....
Она уже успела одеться и была теперь в алом свитерке, модных расклешенных джинсах и остроносых полусапожках на высокой шпильке. Фигурка у девушки была стройная, весьма привлекательная, а вот лицо, с которого от жарких любовных ласк успела сойти косметика, бледное, невыразительное. Щеки впалые, подбородок скошен, а носик вздернут слишком уж высоко. Алый цвет свитера только подчеркивал бледность. Словно мертвец стоял на пороге.
- Значит, ты мне врешь! - зло сказала она. -Все время врешь!
- Ника, ты зачем спустилась? - растерянно спросил Герман.
- А меня все равно уже видели! Мне нужны сигареты!
- Я не люблю, когда девушки курят.
- А мне на это плевать!
- Вот твои сигареты. - Герман потянулся к пачке, лежащей на холодильнике. - Только не надо так кричать.
- Значит, ты всем рассказываешь, что я только твоя любовница, и что ты никогда на мне не женишься. Очень хорошо! - Вероника, глубоко затянулась.
- Ты знаешь, что это не так!
- А как?! Как?! Да я из-за тебя с родителями поссорилась, а ты.
- Я, пожалуй, пойду, - поднялся из-за стола незваный гость. - Вы уж меня извините.
- Вот, я понимаю, мужчина! - высоким напряженным голосом сказала девушка. - Никому не даст в обиду свою жену! Даже тебе! А ведь я знаю, что она...
- Замолчи! - заорал вдруг Герман. - Хватит устраивать истерики! Зява, выйди! Это семейная сцена!
- Да никогда ты не будешь моей семьей! Ничьей не будешь! И не очень-то надо было!
- Завьялов поспешил уйти.
- Ну и пусть! Пусть! Пусть все слышат! Я никого не боюсь! В отличие от тебя!
Александр кубарем скатился с крыльца'. Подумал: «Герману не позавидуешь. Как он умудрился связаться с такой истеричкой? Разве что дочь мэра!»
Так была здесь Маша или не была? Завьялов не нашел ничего лучшего, как спросить у нее в упор:
- Ты была у Германа?
Когда он вернулся, жена была уже дома, готовила обед, изо всех сил дедая вид, что ничего не произошло.
- Как ты мог такое подумать?
- Что подумать?
- Что я и Герман...
Она покраснела. А он разозлился:
- В том, что я это подумал, нет ничего удивительного! Всем известно, что он первый в городе кобель! И я видел, как ты на него смотришь!
- И что в этом такого? - тихо сказала Маша. - Он красивый.
