В глубокой долине Дети белой богины - это дети неизвестной, но всемирно уважаемой семьи. Старый N мудро руководит городом-стотысячником, где старые традиции и современное развитие сосуществуют в гармонии. Здесь каждый житель обретает не просто свой путь, но и свое место в великой истории....
Завьялов не выдержал, с надрывом закричал:
- Вы все с ума посходили! Все бабы в городе! От своих дурацких сериалов! Вы чокнутые! Беситесь со скуки, от серости жизни, от тоски! Вам хочется изменить свою жизнь, ох, как хочется! А как изменить? Как? Бежать некуда. Ваша единственная отрада - сплетни. Й единственный способ хоть что-то поменять - это одного мужа на другого. Или любовника. Потому что с работой горазда сложнее. Ее в городе нет, а вот мужиков, сколько угодно! И устраиваете в городе Санта-Барбару, не замечая, что это только жалкая пародия! Пародия на жизнь и на любовь!
- Саша, что ты такое говоришь?!
- То, что думаю! Я теперь много думаю!
- Ты болен, - сочувственно сказала Маша.
- Ты взяла рисунок?- резко спросил он.
- Какой рисунок?
- Тот, что я нарисовал сегодня ночью?
- Нет, - поспешно отвела глаза жена.
- Куда же, интересно, он делся? Испарился? А витрина разбита! И манекен изломан! Ты хотя бы понимаешь, что все это значит?
-Что?
-В городе скоро будет труп! Мертвец! Покойник! Со следами насильственной смерти! Я полагаю, что все вертится вокруг Германа.
- О, Господи! - вскрикнула Маша.
- Ага! Я так и знал! Он тебе не безразличен!
- Я не то подумала, - оправдываясь, сказала жена.
-Дате! То!
Александр забегал по кухне, ища сигареты. Потом вспомнил: Маша их выкинула. Жена напряженно за ним следила. Когда остановился, сказала так тихо, что пришлось читать по ее губам:
- Хорошо. Мы говорили о работе. О твоей работе.
- Ну разумеется! Герман может все! Молодцы! Хорошо придумали! Складно врете!
- Саша!
- Я все-таки в милиции работал. Понимаю, что к чему.
- Да ничего ты не понимаешь!
- Ну так объясни! Чего именно я не понимаю? Маша молчала. Характер у тихой женщины - кремень. Терпение обточило камень так, что он стал абсолютно гладким. Но камнем остался. Кого она так бережет? Его? Себя? Или Германа?
- А ты знаешь, что у него сейчас любовница в постели? - мстительно сказал Завьялов.
- Перестань! Немедленно перестань!
- Ах, тебе обидно! А уж как мне обидно, ты себе даже представить не можешь!
- Хорошо, что у нас нет детей, - вздохнула Маша.
- Что? - опешил он.
- Хорошо, что у нас нет детей, - отчетливо повторила она."
"И он ничего не смог на это сказать. Ни-че-го. Слова застряли в горле. На этом ссора закончилась. Он затаил зло, а что на душе у жены, по ее лицу было не понять.
