В городе N разворачивается цепь жестоких убийств и актов вандализма. В центре криминальной драмы оказываются дочери мэра, следователь прокуратуры и семья экс-оперативника. Любовные треугольники, скрытая ненависть и опасная зависть становятся взрывчатой смесью, в которой каждый может быть и...
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Дети белой богини» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
В городе N разворачивается цепь жестоких убийств и актов вандализма. В центре криминальной драмы оказываются дочери мэра, следователь прокуратуры и семья экс-оперативника. Любовные треугольники, скрытая ненависть и опасная зависть становятся взрывчатой смесью, в которой каждый может быть и...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В городе N разворачивается цепь жестоких убийств и актов вандализма. В центре криминальной драмы оказываются дочери мэра, следователь прокуратуры и семья экс-оперативника. Любовные треугольники, скрытая ненависть и опасная зависть становятся взрывчатой смесью, в которой каждый может быть и...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Войдя Александр уловил наверху какое-то движение. Не услышал - почувствовал.
- У тебя кто-то есть? - спросил с подозрением.
- Нет, — покачал головой Герман. — Я один. Выпить хочешь?
- Выпить? Да, пожалуй, хочу. Да, хочу. Потом они сидели на кухне и разговаривали
довольно спокойно.
- Понимаешь, — сказал Завьялов, выпив первую рюмку, - она собирается утром мне что-то рассказать. Что-то очень важное. Я так понимаю, ты в курсе.
- А почему я должен быть в курсе?
- Ну как же. Ты и она...
- Эх, Сашка, Сашка! Как же плохо ты обо мне думаешь! Ты вот что, иди-ка спать. Утро вечера -мудренее.
- Да не могу я там оставаться!
- Ночуй здесь.
- Сон нейдет.
- Выпей лекарство. У тебя снотворное есть?
- Да, в кармане куртки.
- Выпей, - твердо сказал Герман. - И ложись. Утром все выяснится.
- Водка, теперь таблетки, - поморщился Александр и потрогал шрам на голове. - Болит...
- Ничего. Ты же мужчина. Терпи. Я сейчас принесу.
- Я сам, - поднялся было Завьялов, но Гора-нин уже нес из прихожей коробочку с лекарством.
- Знаешь, - сказал он, - ложись-ка здесь внизу, тут теплее.
«Определенно у него кто-то есть, - мелькнуло, как в тумане. - А если подняться наверх?» Но ноги не слушались. Расслабился, называется!
Горанин постелил ему в столовой. Уложив, выключил свет, сказав:
- Спокойно ночи. Завтра воскресенье, так что я весь день дома. Спи долго.
Прислушался. Герман поднимается наверх. Естественно, самих шагов он не слышит, но чувствует вибрацию, ибо Баранин очень тяжел. Все, наверху. Еле ощутимое дуновение. Словно жаркий шепот пронесся по дому. Эхо любовных ласк.
Там женщина. Он не может этого знать. Ну никак. И не может ничего услышать. Интуиция подсказывает.
Лежал, чувствуя себя странно. Голова по-прежнему гудела от напряженных мыслей. Думал о Маше,' думал о ее тайне. Вот кто-то вновь спускается по лестнице. Та же едва ощутимая вибрация. Нет, показалось...
Очнулся он глубокой ночью, включил свет и подошел к яркому плакату, висевшему на стене. Красивая женщина и красивая машина. Красное и красное. Герман обожает такие яркие картинки. Может, в угоду ему Вероника носит красное, которое ей откровенно не идет? Повинуясь какому-то непонятному, но чрезвычайно мощному импульсу, он снял со стены плакат, положил его на обеденный стол яркой картинкой вниз. Теперь перед ним была белая гладкая поверхность. В стенном шкафу, за стеклом, заметил карандаши и ручки в пластмассовом стаканчике. Достал и принялся делать карандашный набросок. Работал около получаса и вдруг ужаснулся. Он рисовал убийство. Жертвой была... Маша! Да, да, да! Он был никудышным портретистом, но некоторое сходство угадывалось. Пышные каштановые волосы, тонкая нижняя губа, близко посаженные глаза. И огромные пятна, заштрихованные красным.
Рядом нарисовал ломик.
