В глубокой долине Дети белой богины - это дети неизвестной, но всемирно уважаемой семьи. Старый N мудро руководит городом-стотысячником, где старые традиции и современное развитие сосуществуют в гармонии. Здесь каждый житель обретает не просто свой путь, но и свое место в великой истории....
Девушка была модно одета и ярко накрашена. Без шапки, несмотря на холодную погоду, волосы взбиты, обильно покрыты лаком, в ушах огромные кольца. Красная кожаная куртка, отороченная мехом, подчеркивала фигуру, но лицо было слишком уж бледным, усталым. Вид нездоровый. Много курит?
Словно в ответ на его слова, усевшись за стол, девушка первым делом достала из сумочки пачку сигарет и, прикурив, жадно затянулась. Кроме нее в кафе никто не курил, но замечание сделать не посмели. Дочь мэра. Пожалуется отцу - кафе прикроют.
Исподтишка он разглядывал девушку. Впрочем, на нее все смотрели. И посетители, и бармен, и женщины, убирающие со столов грязную посуду. Она же, давно привыкшая к повышенному вниманию окружающих, по сторонам не смотрела, курила, уставившись в окно. Потом достала мобильный телефон, нетерпеливо стала набирать номер. Завьялов сообразил: ждет кого-то.
Увидев в окно, как подъехала машина Германа, Александр непроизвольно поднялся. Уйти?
Уже второй раз он может стать невольным свидетелем выяснения их отношений. Подумал, что они будут ссориться: когда Вероника заметила машину Германа, лицо у нее стало злое."
"Герман шел к кафе, столкнуться с ним в дверях не хотелось. Еще подумает, что Сашка Завьялов за ним следит. И вместо того, чтобы уйти, Александр пересел в угол, туда, где было потемнее.
Герман сразу же направился к столику Вероники. По залу словно волна прошла. Одна звезда - это событие, а уж когда две... Да еще вместе! У женщин, толпившихся в дверях подсобки, рты раскрылись, они даже шушукаться перестали, а бармен весь подался вперед, вытянув шею.
Герман шагал, ни на кого не обращая внимания. Кто-то поздоровался, он небрежно кивнул в ответ, не отрывая взгляда от Вероники. Та сидела, кривя ярко накрашенный рот в злой улыбке.
- Ну, здравствуй, любимый, - прочитал Александр по губам девушки.
- Я занят, - сказал Герман, опустившись на стул лицом к Завьялову. Тот невольно нагнул голову, но Герман его не заметил. Все внимание Го-ранина было поглощено Вероникой.
Та повернулась к Герману лицом, и теперь невозможно было узнать, что именно девушка говорит. Видимо, высказывает претензии, потому что Горанин хмурится.
