В глубокой долине Дети белой богины - это дети неизвестной, но всемирно уважаемой семьи. Старый N мудро руководит городом-стотысячником, где старые традиции и современное развитие сосуществуют в гармонии. Здесь каждый житель обретает не просто свой путь, но и свое место в великой истории....
- У меня обед скоро закончится, - сказал наконец Герман. - Сейчас я не могу никуда поехать. Я на работе.
Завьялов не хотел смотреть на Германа, но все равно невольно продолжал за ним наблюдать. По выражению лица понял: ему все это давно уже надоело. Продолжая говорить, Вероника потянулась еще за одной сигаретой.
- Мне не нравится, когда девушки курят, - поморщившись, сказал Герман. Вероника жалко улыбнулась и, смяв сигарету, торопливо сунула ее в пепельницу. Отвернувшись к окну, она, видимо, опять что-то говорила.
- Я расследую убийство, ^ устало сказал он. - Ты, должно быть, в курсе. Весь город лихорадит... Не была она моей любовницей! Что ты заладила, как Зява! Если вы столкнулись в то утро в дверях моего дома, то это не значит, что она только что выпрыгнула из моей постели... И вообще, это не твое дело Завьялов похолодел. Значит, это правда: Маша была у Германа! С ней столкнулась Вероника, которая приехала утренним поездом и тайком от родителей отправилась к Горанину.
- Да что ты заладила, - еще больше нахмурился Горанин. - «Давай уедем, давай уедем...» Куда? В Москву? Кто нас там ждет? Мне сорок скоро стукнет, я здесь корнями врос. У меня здесь все: дом, работа, родители, друзья.
Она вдруг расплакалась, никого не стесняясь. Достала платок и стала вытирать глаза, размазывая косметику. Герман испуганно оглянулся по сторонам. Вот это пища для сплетен!
- Ника, перестань. Ника... Давай уйдем отсюда. На нас все смотрят. Перестань, - бормотал он.
Горанин передвинул стул, словно хотел закрыть девушку своей широкой спиной, она чуть развернулась, и теперь Завьялов мог понять, что говорит Вероника:
- Ты меня не любишь.
