В глубокой долине Дети белой богины - это дети неизвестной, но всемирно уважаемой семьи. Старый N мудро руководит городом-стотысячником, где старые традиции и современное развитие сосуществуют в гармонии. Здесь каждый житель обретает не просто свой путь, но и свое место в великой истории.
Вещь так же будет направлена на экспертизу. Ну, я думаю, оснований для задержания достаточно?
И тут нервы у Павла сдали. Он побежал. Скатился в овраг и рванул в сторону Мамонова.
- Стой! - закричал Герман и выхватил пистолет.
- А-а-а! - разнесся над оврагом отчаянный крик Ирины Михайловны. - Пашенька, не надо! Не надо, Пашенька!
И тот остановился. В овраг уже спускались оперативники и участковый. Герман стоял, нацелив оружие на Павла. Лицо у него был страшное.
- Герман! - твердо сказал Завьялов. - Опусти пистолет!
- Это же твоя жена! Он убил твою жену!
- Не твою же. Опусти.
Горанин нехотя опустил пистолет. Из оврага, сопровождаемый милицией, вылезал перепачканный грязью Павел.
- Попытка совершить побег также будет отмечена в протоколе, — сквозь зубы процедил Горанин.
- Что, свел со мной счеты?! Да?! Свел?! -закричал Павел. - Сволочь!
Пистолет в руке Германа дрогнул. Но он сдержался. Так же сквозь зубы процедил:
- Щенок. Надо было тебя пристрелить. При попытке побега. - И нехотя засунул оружие во внутренний карман черной кожаной куртки.
Когда Павла сажали в милицейский «уазик», тот, обращаясь только к матери и ни к кому больше, несколько раз повторил:
- Я не убивал. Неужели непонятно? Я не убивал...
...В прокуратуру Завьялов ехал снова в машине Германа. Тот постепенно успокаивался, обретал свой нормальный вид. Но забыть, какое лицо было у него, когда он поднял пистолет, Александр уже не сможет никогда.
- Что молчишь, Зява? - наконец заговорил Горанин. - Ну вот, все и кончилось.
- Ничего еще не кончилось, - покачал головой Завьялов.
- А ломик? Или ты не веришь, что именно им убили Машу? Ну так экспертиза...
- Верю. Им."
"- Так в чем дело?
- Сам не знаю.
- В прокуратуре нас Федор дожидается. Сейчас проведем процедуру опознания и начнем допрос.
Возразить было нечего. Когда приехали в прокуратуру, Павла одели в ту самую черную куртку. Она пришлась впору. И тут Завьялов засомневался: действительно ли не виноват Павнов? Ломик могли и подбросить. Но куртка! Его ведь размер!
Сторож, которому предъявили для опознания трех мужчин примерно одинакового роста и телосложения, без малейших колебаний указал на Павла:
- Вот он. Он пробегал под окнами. Точно.
- Вы врете, - сказал Павел.
- Задержанный, попрошу без комментариев -оборвал его Герман. - Понятые, подпишите протокол опознания.
Отозвав Горанина в сторонку, Завьялов сказал:
- Ты не имел права надевать на него эту куртку. На ней кровь.
