В глубокой долине Дети белой богины - это дети неизвестной, но всемирно уважаемой семьи. Старый N мудро руководит городом-стотысячником, где старые традиции и современное развитие сосуществуют в гармонии. Здесь каждый житель обретает не просто свой путь, но и свое место в великой истории....
Разумеется, любой в этом случае укажет на испачканную куртку, не обращая внимания на то, кто в нее одет.
- Не учи меня, - хмуро сказал Герман. - При Допросе будешь присутствовать?
- А разве мне можно?
- Хочешь сказать, что я нарушаю закон?
- Слишком уж часто, Герман. Есть такая поговорка: закон, что дышло, куда повернул, туда и вышло. Так вот, ты, по-моему, в это самое дышло просто-таки впрягся. А закон за тобой, как телега тащится. Только чтобы тебе было удобно.
- А если он признается в убийстве? - усмехнулся Герман.
- Да, я у него вчера был. И меня вот что смущает: Павел узнал, что находится под подозрением, но от улик не избавился. Почему?
- Может, просто не успел?
- Это вряд ли. Времени у него было достаточно. На допросе присутствовать не буду, но могу я сказать ему два слова?
Герман нахмурился:
- Вообще-то, это не по закону. Только в моем присутствии.
- Эк ты, вспомнил! Теперь не по закону! Ладно, валяй.
Они подошли к Павлу. Тот наконец осознал, что события сегодняшнего дня — не сон. Жестокая реальность. И словно оцепенел.
- Павел, ты ничего не хочешь мне сказать? - спросил Завьялов.
- Я вчера вам все сказал.
- А как объяснить находки?
- Я могу объяснить. Но мне все равно никто не поверит.
- А ты попробуй, - зло усмехнулся Горанин.
- Я никого не убивал.
- Так все говорят. Ты не оригинален.
- И вы тоже. Не оригинальны. Воспользовались служебным положением, чтобы в тюрьму меня упрятать.
- Много ты о себе воображаешь, парень. Советую по-дружески: чистосердечное признание облегчит участь. А то я тебе такой срок организую, что ты из зоны выйдешь только к пенсии. Если выйдешь. Там не любят таких упрямых.
- Ладно, Герман, хватит, - вздохнул Завьялов, поняв, что разговора по душам не получится. - Проводи меня.
- Задержанного - в мой кабинет, - сказал Горанин охране и вслед за Александром направился к выходу.
Возникла неловкая пауза.
- Куда сейчас? - спросил наконец Герман.
- Домой. Куда же еще.
- Тебе надо отдохнуть, Саша, - мягко сказал Горанин. - Займись похоронами. Я затянул немного с выдачей тела, ты уж извини. Но теперь все. Машиной матери я еще вчера позвонил. Утром они забрали Машу. И вот еще что, на следующей неделе поезжай-ка ты к Валюше. Займись учебой. Скоро филиал откроют. Жизнь продолжается. А? Разве не так?
- Да. Похоже, что так. Ну, давай.
Кивнув на прощание Герману, Завьялов направился к автобусной остановке.
