В городе N разворачивается цепь жестоких убийств и актов вандализма. В центре криминальной драмы оказываются дочери мэра, следователь прокуратуры и семья экс-оперативника. Любовные треугольники, скрытая ненависть и опасная зависть становятся взрывчатой смесью, в которой каждый может быть и...
А если это та самая куртка, которую купил в воскресенье Герман? Два варианта: либо следователь Горанин торопится закрыть дело, чтобы получить повышение по службе, либо сам замешан в убийстве.
- Ирина Михайловна, не надо отчаиваться, - сказал Завьялов. - Павел просто задержан. Но еще не осужден.
- Да уж когда за дело берется Горанин, результат известен. Пашу теперь только чудо спасет.
- Да... Чудо... Я, пожалуй, пойду. Еще кое с кем поговорю.
- Он спал в ту ночь, - торопливо говорила Ирина Михайловна, провожая Александра до двери. - Как младенец! Пришел, поставил сумки с картошкой в прихожей и лег спать.
- В маленькой комнате?
- Нет. Там сплю я. Павел в большой, на диване. Он любит смотреть телевизор допоздна.
- Дверь была прикрыта?
- Да, как обычно. Мне громкий звук мешает.
- Значит, вы беспокойно спите?
- Нет, что вы! Устаю, потому сплю крепко. Мне заснуть бывает трудно. А уж потом... Ой, да что это я! - Она, наконец, сообразила. - Конечно, если бы Паша ушел, я бы услышала!
Увы! Теоретически это возможно. Тихонько уйти ночью из квартиры и также тихонько вернуться. Мать скажет все, что пойдет на пользу сыну, верить ей нельзя. Чувства чувствами, а факты фактами.
- Вы, главное, не отчаивайтесь, - повторил он, когда Ирина Михайловна закрывала дверь. Та только грустно усмехнулась.
...Когда Завьялов вернулся домой, тут же позвонила теща. Начала монотонно выговаривать, что он не соблюдает приличия, все-таки муж покойной, должен быть при ней неотлучно, меж тем с самого утра где-то шатается, а выпить можно и с родственниками, то есть так и надо поступить, обязательно. Она знала, что так будет, она Машеньку предупреждала, и так далее, и тому подобное. Понимала, что Александр и половины не расслышит, но все равно говорила, говорила, говорила. Телефон стоял в большой комнате, Капи-толина Григорьевна была там не одна, не ему все это предназначалось.
- Сейчас приду, - буркнул он и положил трубку. Как будто его присутствие могло что-то изменить!
Окружающим казалось, что он безразличен. Но это было не так. Слово свое над могилой жены сказал, но не вслух. Кому надо, тот услышит. Машина родня смотрела осуждающе.
Когда все кончилось, он продолжил свое дело. С того самого места, на котором остановился.
...Он шел в больницу. К тому самому врачу, который нашел тело Маши. Нарочно дошел сначала до пятиэтажного дома, где жили Павновы, и уже оттуда начал отсчет времени. Шел быстро, а придя сверился с часами.
