События начинаются с дня, когда 15-летний Вася Абрамов покидает родительский дом и отправляется учиться в сельскую школу. В эти годы революция меняет жизнь крестьянских детей даже там, где они считали себя наиболее уединенными. Вася тащит свои учебники через болотистые поля и овраги, поддерживая путь своей интуитивной любви к знаниям, несмотря на трудности и нищету....
Наступила уже холодная, сырая осень, а у меня не было во что обуться. Не хотелось выходить босиком из избы, но Степка и Андрюшка пришли за мной, и, побоявшись, как бы они нё стали грамотными раньше меня, я побежал с ними в школу. На половине дороги у меня закружилась голова, и я упал. Перепуганные ребята подняли меня и помогли мне добраться обратно домой.
- Что, отучился, видно, сынок? - спросил меня отец.
- Ученье не убежит. Посиди, Васенька, эту зиму дома, - сказала мать.
Я слег и пролежал до середины зимы.
Терентий, сочувствуя мне, говорил:
- Не в пользу Ваське пошло ученье… Еще, того гляди, помрет."
"Кто знает, чем я тогда болел! Лечила меня одна бабка, лечившая всех в нашей деревне. Сначала она поила меня каким-то снадобьем собственного приготовления: брала крынку воды, покрывалась полотенцем, что-то вынимала из узелка, клала в крынку и, пошептав, давала мне попить из нее. Должно быть, от этого лечения у меня страшно разболелся живот. Тогда бабка испробовала на мне другое средство: задрав рубаху, приставила к моему животу скалку и так крутанула ее, что я, с криком вскочив с постели, стрелой вылетел на улицу и, не оглядываясь, промчался босиком по снегу до края деревни и только тогда оглянулся, не гонится ли за мной чертова бабка со скалкой.
- Ну что, перестало болеть? - спросила бабка, когда я, продрогший на морозе, вернулся в избу.
- Перестало, - сказал я, с ужасом глядя на скалку, которую она крутила в руке.
Боль действительно утихла, но перед глазами у меня все быстрее и быстрее кружились разноцветные круги, и я поспешил улечься на свою постель, постланную на полу в углу избы.
- Что, парень, болен еще или так лежишь? - спросил он.
- Так уж лежит, - ответила за меня мать. - Спасибо бабке: выходила парня - на улицу уже босиком выскакивает.
Степка и Андрюшка часто заходили проведать меня.
- А ну его к черту, такое ученье! Еще захвораешь и помрешь, - говорил Степка.
- И собака не станет бегать в школу в такой холодище, - вторил ему Андрюшка.
У них тоже не было зимней одежды и обуви.
ОВЕЧИЙ ПАСТУХ
Задолго до наступления весны дома стали говорить, что меня надо отдать в пастушки. И я тоже думал: «Хорошо бы пойти в пастушки! Кормить будут лучше, чем дома, а главное - заработаю себе на бахилы и пальто.
