События начинаются с дня, когда 15-летний Вася Абрамов покидает родительский дом и отправляется учиться в сельскую школу. В эти годы революция меняет жизнь крестьянских детей даже там, где они считали себя наиболее уединенными. Вася тащит свои учебники через болотистые поля и овраги, поддерживая путь своей интуитивной любви к знаниям, несмотря на трудности и нищету....
Видя мое старание, отец однажды сказал:
- Ну, теперь непременно побьешь Федьку.
Уверившись в своих силах, я побежал на улицу и стал задирать Федьку.
Многие ребята нашей деревни знали, для чего я ем редьку, но они не верили, что от редьки сила, и были очень удивлены, когда я сбил Федьку с ног. Ребята решили, что моя победа случайная, и потребовали, чтобы мы с Федькой снова схватились. И я снова сбил его с ног. После этого ребята уверовали в редьку и все стали усиленно поедать ее. Увлечение редькой перекинулось и в другие деревни, из которых ребята ходили в наше училище.
Вновь наступила зима, а у меня по-прежнему не было зимней одежды. Деньги за мое пастушество родителям пришлось израсходовать на другие домашние нужды. Правда, отец купил мне старые бахилы, но вместо теплого пальто я получил ношеный и переношенный пиджак старшего брата, который никак не мог служить мне защитой от зимней стужи.
Мать обещала перешить мне свою суконную кафтанушку, но все не находила для этого времени.
В одно воскресное утро, прежде чем идти, как положено было ученикам, в церковь, я взял обещанную мне кафтанушку, прихватил ножницы, нитки с иголкой и забрался на печку. Там я быстро перекроил кафтанушку по своему плечу, заметал подрезанные рукава и полы суровой ниткой, оделся и незаметно выскользнул в сени.
На улице бабы внимательно рассматривали меня и спрашивали:
- Кто тебе, доброхот, такую обнову справил?
- Сам перешил! - с гордостью отвечал я.
- То-то больно хорошо. А мы думали, в город ездил к портному.
В церкви, гордясь своим новым пальто, я встал впереди ребят. Но учитель, увидев меня, оттащил за руку назад:
- Ты чего это таким гороховым чучелом явился? Пошел вон!
Я обрадовался, что можно не стоять в церкви долгую службу, но во мне уже зародилось сомнение в достоинствах моего нового пальто, и это испортило радость.
Вернувшись из церкви домой, по принятому обычаю, я громко сказал:
- Бог милости прислал!
Сестра Аня, увидев меня, закричала:
- Ой, мама, гляди, чего он наделал!
Мать всплеснула руками:
- Васенька! Да когда же ты кафтанушку мою так испортил?
Она долго охала и ахала.
