События начинаются с дня, когда 15-летний Вася Абрамов покидает родительский дом и отправляется учиться в сельскую школу. В эти годы революция меняет жизнь крестьянских детей даже там, где они считали себя наиболее уединенными. Вася тащит свои учебники через болотистые поля и овраги, поддерживая путь своей интуитивной любви к знаниям, несмотря на трудности и нищету....
А отец хвалил меня:
- Может, из парня выйдет толк, не то что из Терехи или Ваньки.
Хорошо зимой, когда есть сапоги и теплая кафтанушка - на большой перемене и в самый лютый мороз не страшно выбежать на двор поиграть. Ребята накатывают снежные шары, один больше другого. Снегу до окон навалило. В него можно нырнуть, как в Онегу, - надо только забраться на крышу.
Эта счастливая мысль приходит мне в голову первому.
Страшновато прыгать с двухэтажного дома, но я уже стою на крыше, и ребята, бросив катать снежные шары, смотрят на меня ожидающе.
"Но на меня уже никто не смотрит: один за другим, отпихивая друг друга от лестницы, ребята лезут на крышу. И я тороплюсь выбраться из глубокого снега, чтобы успеть еще раз прыгнуть.
Сторож уже звонит, кричит, зовет в класс. Напрасны его зовы: одни взбираются по лестнице, другие топчутся на крыше, набираясь духа.
- Ну чего? Струсили! - кричу я, снова влезая на крышу.
И вдруг раздается угрожающий голос учителя!
- Вот я вас сейчас!
Некоторые прыгают, а некоторые от испуга просто валятся с крыши.
Ничего - снег пухлый, как перина. Скорей бы только выбраться из него и прошмыгнуть в дверь.
В дверях стоит учитель. Попробуй-ка пробежать мимо него без подзатыльника! Как ни пригибайся, но учительский кулак все равно настигнет тебя.
До дверей ребята бегут, а от дверей, получив по загривку, летят в сени кубарем. Только мне одному посчастливилось.
Бывают же такие счастливые случаи!
Постепенно мы привыкли к суровому обращению своего учителя, и он, привыкнув к нам, стал менее суров, бил уже реже и не так сильно; на переменах начал разговаривать с нами, шутить и даже сам подзадоривал борцов и драчунов.
К концу зимы я уже начал вкушать плоды ученья. Счастливые это были минуты, когда вечером мать зажигала лучину и я, усевшись за стол, раскрывал букварь и начинал вслух читать заданный на завтра урок.
Чувствуя устремленные на меня со всех сторон взгляды, я читал все громче и громче. Мне казалось, что чем громче человек читает, тем он грамотнее, и в азарте я переходил на крик. Мать смотрела на меня со счастливой улыбкой, на глазах ее появлялись слезы умиления.
