События начинаются с дня, когда 15-летний Вася Абрамов покидает родительский дом и отправляется учиться в сельскую школу. В эти годы революция меняет жизнь крестьянских детей даже там, где они считали себя наиболее уединенными. Вася тащит свои учебники через болотистые поля и овраги, поддерживая путь своей интуитивной любви к знаниям, несмотря на трудности и нищету....
И мы решили, если учитель колотит своего сына наравне со всеми, значит он справедливый человек и надо его слушаться.
Колька был хороший товарищ, нос не задирал, но в ученье был слаб, особенно по арифметике. И я стал пользоваться этим.
- Васька, подскажи, - шепчет он.
- А пирога принесешь?
- Принесу.
Так как без подсказки Колька не мог учиться, ему приходилось ежедневно приносить для меня кусок пирога или хлеба, а иногда во время большой перемены бегать домой за вторым куском.
Я был рад такому соседству и удивлял Кольку своей ненасытностью.
- Сколько ты можешь сожрать зараз? - спрашивал он.
- Сколько принесешь, - отвечал я."
"Однажды он принес большую краюху хлеба, чтобы я мог наесться досыта, но мне не пришлось доставить себе это удовольствие: нельзя есть досыта, когда товарищи смотрят на тебя голодными глазами.
Не один я бегал в школу с пустым желудком!
Опять наступила зима, и на этот раз лютая. Выйдешь из школы - уже вечереет, мороз немилосердно щиплет уши, нос, схватывает за коленки, а потом и за лопатки.
Чтобы ребятам было где переночевать в сильный мороз, школьное начальство снимало под общежитие часть большого дома у земского ямщика, по прозвищу Кулик.
Ребят, решивших переночевать у Кулика, собиралось иной раз десятка два.
В избе холодно и темновато уже, а когда еще экономный Кулик затопит печь и зажжет керосиновую лампу!
- Дядя Кулик, холодно, печь бы надо затопить, - просим мы.
- А вы поиграйте, так согреетесь, - отвечает он. Становится совсем темно, играть уже нельзя. Опять кто-нибудь из самых бойких идет к Кулику просить, чтобы он затопил печь.
- Еще рано, начальство велит позже топить, - говорит Кулик.
Наконец он приносит несколько поленьев и начинает растапливать печь сырым хворостом.
- Дядя Кулик, а вы бы подбросили сухих щепочек.
- За щепки мне начальство не платит.
Мы толпимся у печки, стараемся помочь Кулику раздуть огонь. Он сердится:
- Не мешайте, а то брошу топить!
Он возится у печки, пока не сгорит хворост, потом уходит, долго пропадает, возвращается с новой охапкой хвороста и начинает заново растапливать печь.
- Дядя Кулик, кушать хочется, - робко говорит кто-нибудь из малышей.
