События начинаются с дня, когда 15-летний Вася Абрамов покидает родительский дом и отправляется учиться в сельскую школу. В эти годы революция меняет жизнь крестьянских детей даже там, где они считали себя наиболее уединенными. Вася тащит свои учебники через болотистые поля и овраги, поддерживая путь своей интуитивной любви к знаниям, несмотря на трудности и нищету....
Оставшись в избе один, я прильнул к окну и долго смотрел на дорогу, по которой бежали бабы в новых сарафанах и мужики в красных кумачовых рубахах; потом пошел в сарай проведать Петьку. Петя тихо лежал на соломе.
- Пить хочешь? - спросил я его.
Он отказался. Вернувшись в избу, я снова глянул в окно. С тарантаса, стоявшего возле нашей избы, на меня сердито смотрел толстый, усатый дядя в белой одежде с блестящими пуговицами.
- Эй ты, сопляк, позови сюда батьку! - крикнул он.
Отскочив от окна, я спрятался под лавку.
Потом говорили, что у нас в деревне останавливался становой пристав, ехавший впереди архиерея.
Лежа под лавкой, я дрожал от страха - боялся, как бы этот толстый дядя с блестящими пуговицами не зашел в избу. Так и заснул, думая: зайдет - и тогда мне беда!
Мать, придя из Погоста, стала громко звать меня, и я проснулся, вылез из-под лавки.
- Ты что туда забрался, дурачок? - спросила мать.
- Страшный дядя смотрел в окно, - сказал я.
- А как Петька? Ты его проведывал?
- Петька смирно лежит.
Мать пошла в сарай и вскоре вернулась с плачем.
- Нет нашего Пети, помер! - сказала она.
Когда брата положили в деревянный ящик и в крышку ящика вбили гвоздь, я подумал, что Петьке будет плохо. Я пожалел его и заплакал. А когда ящик с Петькой отнесли на погост, опустили в яму и начали закидывать землей, мне стало страшно за брата, и я заплакал еще сильнее. И потом долго думал, как плохо там Петьке одному, под землей, в закрытом ящике - тесно, темно, солнышка совсем не видно.
ПОГОРЕЛЬЦЫ
Мужики строили новые избы. Я и мои сверстники проводили дни на срубах.
Мне нравилось, когда мой отец один нес бревно, а рядом точно такое же бревно несли два мужика. Если бревно было очень тяжелое и одному его не поднять, отец вставал всегда под комель и, однако, нес бревно легче, чем второй мужик, стоящий под вершинкой.
- Мой батька сильнее всех! - хвастался я перед ребятами.
Каждый из них тоже находил у своего отца что-нибудь такое, чем можно похвастаться.
- А мой лучше всех плетет лапти! - хвалился Мишка.
- А мой попадает белке пулей прямо в глаз! - хвалился Андрюшка.
- А мой лучше всех па деревне сказки сказывает! - хвалился Федька.
Степке тоже хотелось похвастаться своим отцом, а отец его был ленивый мужик.
