События начинаются с дня, когда 15-летний Вася Абрамов покидает родительский дом и отправляется учиться в сельскую школу. В эти годы революция меняет жизнь крестьянских детей даже там, где они считали себя наиболее уединенными. Вася тащит свои учебники через болотистые поля и овраги, поддерживая путь своей интуитивной любви к знаниям, несмотря на трудности и нищету....
До первой деревни мы добрались к вечеру, и, когда спросили у одной бабы, вытаскивавшей воду из колодца, у кого здесь можно переночевать, она сразу сказала:
- Идите к Борису.
Что это за Борис? Первый раз мы услыхали такое имя: в наших деревнях Борисов не было.
Он оказался не похожим на наших мужиков - курчавый, смуглый, как цыган.
- Ночуйте, ребята! Места хватит, и солома найдется, - сказал он, пуская нас в свою избу.
Изба была курная, без дымохода, стены и потолок черные от сажи. Вокруг стола, освещенного лучиной, сидело с десяток ребят разных возрастов, таких же курчавых и смуглых, как хозяин, проворно таскавших руками вареную картошку из чугуна, стоявшего посреди стола.
- Поешьте что бог послал! - пригласил нас хозяин.
За ужином, узнав, что мы пришли христославить, он пожалел нас:
- На улице мороз… К утру будет еще крепче. Как вы пойдете славить - еще замерзнете!
- Ничего, мы бегать будем, - успокоил его мой приятель.
- Это верно, - согласился хозяин. - Ноги кормят и греют волка.
Хозяйка тоже была добрая баба.
- Кушайте, кушайте, - угощала она нас, - да спать ложитесь! Вставать-то вам рано - славить надо идти до рождественской звезды.
После ужина хозяин принес со двора большую охапку соломы, расстелил ее на полу и пригласил нас ложиться вместе со всем его семейством.
Мы легли с краю, рядом с хозяином. Поскребывая ногтями свою волосатую грудь, он стал рассказывать нам о каких-то деревнях, где он когда-то жил и где бабы к празднику пекут большие белые булки.
- А христославам подают в той стороне? - заинтересовался Потапов.
- Подают, только не такие большие - поменьше, - сказал хозяин.
- А далеко та сторона? - спросил я.
- Вот когда солнце будет высоко, надо идти прямо в солнечную сторону, - ответил он. И, подумав, добавил: - Год, пожалуй, пройдешь.
- Да будет тебе про белые булки! - заворчала хозяйка. - Ребята, чай, и не видели их.
С мыслью о белых булках, о далекой солнечной стороне, где эти булки подают христославам, мы и заснули.
Хозяйка разбудила нас в темноте.
- Пора уж, а то рождественскую звезду проспите, - говорит она, расталкивая нас.
Жаль покидать избу, где на соломе так сладко спалось, но ничего не поделаешь: проспишь рождественскую звезду - прощай тогда надежда на валенки и на сатиновую рубаху.
Особенно хотелось мне заявиться в училище после каникул в сатиновой рубашке.
Выйдя из избы, мы смотрим на небо. Ночь морозная - звезды ярко светятся. Где она, эта рождественская звезда? Не загорелась ли уже?
Деревня еще спит.
