События начинаются с дня, когда 15-летний Вася Абрамов покидает родительский дом и отправляется учиться в сельскую школу. В эти годы революция меняет жизнь крестьянских детей даже там, где они считали себя наиболее уединенными. Вася тащит свои учебники через болотистые поля и овраги, поддерживая путь своей интуитивной любви к знаниям, несмотря на трудности и нищету....
Одна хозяйка оказалась знакомой отца; она поставила нам самовар и помогла продать соседу собранный нами хлеб по копейке за фунт. Впереди еще много деревень, а у нас уже по гривеннику в кармане.
Несколько дней странствовали мы так по деревням. Попадали и в богатые дома, где дальше кухни нас не пускали и сейчас же выпроваживали, как только пропоем. Попадали и к беднякам, где можно было и погреться у печки, и покушать горячего, сидя в переднем углу, и сладко поспать на соломе.
Под конец нашего странствования мы попали в одну избу, по своему убранству не похожую на обыкновенные деревенские избы: люди сидели за столом не на лавках, а на стульях, у стен стояли кровати, покрытые белыми одеялами, на окнах - занавески.
В избе были гости - мужики в пиджаках и жилетах с часами, бабы - в нарядных платьях с брошками.
Когда мы зашли в эту избу и с порога начали свое пение, хозяин, сидевший за столом среди гостей, весело крикнул нам:
- Бросьте, пареньки, свою божественную песню и садитесь с нами за стол!
Хозяйка, выйдя из-за стола, стала нас раздевать, приговаривая:
- Ах, бедненькие! Ведь вы замерзли… Раздевайтесь скорее!
Гости потеснились, дали нам место, и, смущенно утирая рукавом свои носы, мы уселись за стол, не веря столь неожиданному для нас счастью.
Было чему удивляться: перед нами ставят рюмки, наливают в них красное вино, на тарелки накладывают нам множество вкусных вещей.
Глядя на это обилие, мы продолжали утирать носы.
Хозяин помог нам прийти в себя.
- Чтобы согреться, вам, пареньки, прежде всего следует выпить, - сказал он.
Поощряемые возгласами гостей: «А ну-ка, ребята, дерните по маленькой!» - мы взяли стоявшие перед нами рюмки, дружно опрокинули их в рот и громко, по-мужицки, крякнули враз.
Это вызвало за столом шумное веселье. Все заговорили о нас: какие самостоятельные мужички! Но когда, ободренные таким вниманием к себе, мы стали смело действовать вилками, разговор за столом сразу затих: видно, и хозяева и гости были поражены жадностью, с которой мы накинулись на еду.
Первым насытился Потапов. Положив вилку на свою опустевшую тарелку, он сказал:
- Важно попраздновали.
- Важно, - подтвердил я и тоже положил вилку, хотя мог бы еще поесть.
Мы встали из-за стола и поблагодарили хозяев.
- Чего так торопитесь? Посидите! Довольно вам сегодня христославить.
- Нет, нам еще надо, - сказал Потапов.
- Почему надо?
- Мало еще хлеба сегодня собрали.
- А сколько вам надо?
- Мне бы еще на четыре копейки, - сказал я.
