События начинаются с дня, когда 15-летний Вася Абрамов покидает родительский дом и отправляется учиться в сельскую школу. В эти годы революция меняет жизнь крестьянских детей даже там, где они считали себя наиболее уединенными. Вася тащит свои учебники через болотистые поля и овраги, поддерживая путь своей интуитивной любви к знаниям, несмотря на трудности и нищету....
Так что, дедушка, мне помаленьку нельзя, - сказал я.
ГЛАВНАЯ ЗАГВОЗДКА - ПРОТОИЕРЕЙ
Распростившись с дедом, оставшимся со своими рыжиками чаевничать в последней перед городом деревне, я быстро зашагал один по песчаной дороге в Пудож. Долго маячил он на горизонте позолоченными куполами своей церкви, будто не было в городе ничего больше, кроме этой церкви, похожей на кучку богатырей, стоящих на краю земли. А потом, когда я прошел деревянный мост, вдруг вынырнули, точно из-под земли, старые, покосившиеся избы. Вот уж не думал я, что это начался город! Дальше на дороге появился деревянный тротуар, избы стали получше, и в окнах я увидел кружевные занавески и горшочки с цветами, которых в наших деревнях не найдешь.
По тротуару, пошатываясь, шел чиновник в фуражке с кокардой, в пиджаке с золотыми пуговицами и с тросточкой, имевшей белую, как кость, рукоятку.
- Откуда ты, такой краси-ивый? - спросил он икнув.
- Из Спировой, - ответил я робко.
Чиновник замахал тросточкой и двинулся на меня:
- Как ты сказал? Повтори-и-ка!
- Из Спировой, - поспешно повторил я и попятился, решив, что он сейчас будет бить меня своей тросточкой.
- Это что же, в Афри-ике будет иди в Австралии?
Икая, он надвигался на меня, а я все пятился по узкому деревянному тротуару, пока не оступился с него. Упав навзничь, я не сразу поднялся, потому что чиновник успел поставить мне свою тросточку на грудь и опять оперся на нее обеими руками.
- Отвечай мне, мерзавец, у кого ты стянул фуражку?
Когда мне удалось столкнуть с груди палку, чиновник, пошатнувшись, сел на тротуар.
Она качала головой, укоряя чиновника:
- Ох, и нехорошо же! Ну чего к мальчику пристали? А еще барин называется! Хуже мужика нализались… Ты, парень, чей будешь? - повернувшись ко мне, спросила она.
- Я, тетенька, издалека. Меня в городское училище вызвали, - ответил я, глотая слезы.
