События начинаются с дня, когда 15-летний Вася Абрамов покидает родительский дом и отправляется учиться в сельскую школу. В эти годы революция меняет жизнь крестьянских детей даже там, где они считали себя наиболее уединенными. Вася тащит свои учебники через болотистые поля и овраги, поддерживая путь своей интуитивной любви к знаниям, несмотря на трудности и нищету....
- Вот как бывает! - сказал он. - А знаете, почему отец протоиерей остался вами недоволен?
Мы ответили, что не можем понять, почему он нас перебивал.
- Оттого, что вместо «с небес срящите» вы читали все время «снебесдращите». Теперь поняли?
- А у нас в деревнях все поют «снебесдращите», - сказал я.
Учитель засмеялся:
- Ну то в деревнях, а вы теперь в городе - значит, надо «с небес срящите». - Потом он посочувствовал нам: - И нужно же было засыпаться на рождественском тропаре! Это будет стоить вам целого года ученья.
Мы зачесали свои затылки."
"- Не везет нам с законом божьим, - сказал Потапов. - И христославили мы, и евангелие ты носил на полотенце, и на клиросе пел - всё нипочем!
БИБЛИОТЕКА В ЧАЙНОЙ
Первый день на переменах городские ребята рассматривали нас, словно каких-то невиданных, заморских птиц.
- Это те, кого отец протоиерей прокатил на «снебесдращите».
- И откуда такие притопали?
- И оба - Васьки!
- Гляди, мужичок, а штаны в полоску.
- А у другого-то, смотри-ка, смотри - штаны сейчас с ног свалятся.
- Эй ты, снебесдрящий, подтяни портки!
- Ребята, утрите Васькам сопли!
У меня кулаки сжимались, я наскакивал и грозил:
- А ну давай?
А Потапов как ни в чем не бывало подтягивал штаны и утирал нос рукавом рубахи, будто у него действительно сопли текли, и, при этом смеясь, преспокойно говорил:
- Я и сам утру, мамки мне для этого не надо.
Деревенские ребята, вчера уже насмотревшиеся на меня в общежитии, а с Потаповым познакомившиеся еще раньше, тоже рассматривали нас, словно впервые видели, и, заискивая перед городскими, вместе с ними высмеивали наше невежество и наши деревенские привычки.
- Если на молитве завалились, какое им может быть ученье!
- Небось староверы.
- Были бы с умом - пошли в пастухи, а они - в третий класс?
- А нам что в пастухи идти! Мы с Васькой уже напастушествовались, - говорил Потапов.
- Может, и милостыню просили?
- А чего тут такого? - Он пожимал плечами. - Жрать захочешь - попросишь.
Один верзила, со светлой бляхой на поясе, долго глядел на нас, а потом покачал напомаженной головой и сказал укоризненно:
- Эх вы, Васьки, Васьки! Темная, нищая деревня, а туда же - в город учиться притопали!
- Ничего! Отец протоиерей покажет им, как в городе учиться! - сказал другой, тоже с бляхой на поясе.
