События начинаются с дня, когда 15-летний Вася Абрамов покидает родительский дом и отправляется учиться в сельскую школу. В эти годы революция меняет жизнь крестьянских детей даже там, где они считали себя наиболее уединенными. Вася тащит свои учебники через болотистые поля и овраги, поддерживая путь своей интуитивной любви к знаниям, несмотря на трудности и нищету....
Ребята разбегаются по своим классам, а мы остаемся в коридоре: ждем, когда нас позовут на экзамен; там уже выяснится, в какой класс идти.
Потапову не терпится - он заглядывает одним глазом в учительскую и крестится.
- Чего там?
- Сидит.
- Кто?
- Сам батюшка протоиерей.
Наконец в коридоре появляется косоглазый сторож Алексей и говорит нам:
- Пожалуйте на экзамен!
Голос у него такой, будто нам сейчас головы отрубят."
"Экзаменуемся только мы двое, принятые в училище с опозданием. Первым входит в учительскую Потапов, я следую за ним.
- Здравствуйте! - громко говорит он, останавливаясь посреди комнаты и кланяясь.
- Здравствуйте! - повторяю я потише и тоже кланяюсь.
Перед нами стол, покрытый красным сукном, за ним сидят инспектор в мундире с золотыми пуговицами, седой протоиерей в черной рясе с золотым крестом в брильянтах, а по бокам их - учителя.
- Подойдите, дети, к столу, - говорит инспектор, показывая рукой, куда нам подойти.
Мы подходим, и Потапов опять кланяется и громко говорит:
- Здравствуйте!
- Как тебя звать? - сердито спрашивает его протоиерей.
- Василий Потапов с Кармоозера.
- А тебя разве спрашивают, с какого ты озера?
Потапов растерялся:
- Кого - меня-то?
- Да, тебя-то.
«Раз Потапов растерялся, дело плохо», - подумал я.
Но вскоре мы приободрились.
Инспектор начал задавать нам вопросы по русскому языку, и они оказались нетрудными: что такое существительное, что такое прилагательное. Мне пришлось просклонять «стол», а Потапову - «окно». Инспектор одобрительно кивал головой.
- А вот ответьте еще на такой вопрос: что тяжелее - пуд железа или пуд пуха? - обращаясь ко мне, спросил другой учитель, тот самый, с красными, как у плотвы, глазами, которому надо было отвечать без запинки.
Я уже знал, что этот каверзный вопрос будет задан, и Потапов научил меня, как на него надо ответить: по арифметике тяжесть одна, но если на голову, да без шапки, поставить пудовую гирьку, то будет тяжело; а если вместо гирьки поставить мешок с пудом пуха, то покажется куда легче.
- А ведь верно! Молодец! - оживленно заговорил инспектор. - Попробуйте, отец протоиерей, поставить себе на голову гирьку - покажется тяжеленько! - И он похлопал себя по рыжей голове.
Учителя заулыбались, а протоиерей, который сидел нахмурившись, нахмурился еще больше.
Инспектор, повернувшись к нему, с поклоном сказал:
- Прошу, отец Владимир.
