События начинаются с дня, когда 15-летний Вася Абрамов покидает родительский дом и отправляется учиться в сельскую школу. В эти годы революция меняет жизнь крестьянских детей даже там, где они считали себя наиболее уединенными. Вася тащит свои учебники через болотистые поля и овраги, поддерживая путь своей интуитивной любви к знаниям, несмотря на трудности и нищету....
На другой день Алексей Петрович сам заговорил с нами.
Если ученик отвечал ему на уроке слово в слово по учебнику, он обычно, поглядывая на нас с Потаповым, спрашивал:
- Может быть, кто-нибудь хочет ответить своими словами?
- На этот раз вызвался отвечать я. Похвалив меня за ответ, Алексей Петрович сказал:
- А говорят, что чтение оказывает на вас вредное действие. С индейцами будто воюете по ночам.
Ребята, жившие с нами в общежитии, стали кричать:
- Они, Алексей Петрович, со всеми подряд воюют – и с индейцами и с бледнолицыми!
- Как ночь, так Васьки путешествуют и по воде и по суше!
- Васькам снится, что крокодилы пооткусывали им головы!
Алексей Петрович весело поглядывал на нас, а потом сказал:
- Ну, раз крокодилы пооткусывали вам головы, придется мне вас, голубчики, посадить на книжную диету.
И он нам «прописал диету». В библиотеке при чайной снова стали выдавать нам книги, но не любую, какая нам понравится с виду, а по списку, составленному инспектором, и только по одной книге в неделю.
Первое время мы от этой диеты очень страдали - книжки выдавали нам тоненькие.
Ребята говорили Алексею Петровичу:
- Васьки наши совсем отощали - никак к книжной диете не привыкнут.
- Ничего! Лишь бы они к отцу протоиерею привыкли! - смеялся Алексей Петрович.
На уроках закона божьего нам по-прежнему не везло. Когда законоучитель задавал вопрос всему классу, надо было поднять руку и молчать, пока он сам не вызовет того, кого захочет. А Потапов не мог удержаться, чтобы не вскочить:
- Я знаю, отец протоиерей!
И я, по привычке, усвоенной в волостном училище, тоже вскакивал.
- Марш в угол, якалки! - кричал он нам.
И мы вместе шли в угол и стояли в углу рядышком в ожидании, что скоро кто-нибудь, отвечая урок, запнется. В таких случаях отец Владимир прежде всего обращался к одному из стоящих в углу якалок:
- Ну ты, якалка, отвечай дальше!
Горе было якалке, если он тоже запнется на каком-нибудь слове: верный кол в журнале.
- Садись, якалка, и молчи.
Один из нас, кому повезло, садился за парту, а другой ждал в углу, пока еще кто-нибудь запнется.
Ко всему можно привыкнуть, и мы постепенно привыкли и к отцу протоиерею, и к книжной диете, и мало ли еще к чему.
За счет нашего харча надзиратель Удав откармливал двух кабанов какой-то особой породы, которых Домна называла «немцами».
