После трагической смерти отца Надинька осталась сиротой и потеряла дом. Её надежда — любимый Сереженька, но он полностью поглощен строительством первой в мире атомной станции. Героине предстоит найти своё место в жизни и разобраться в своих чувствах среди грандиозных перемен эпохи.
Раздел Chitat.online для книги «Девчонки, я приехал!» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
После трагической смерти отца Надинька осталась сиротой и потеряла дом. Её надежда — любимый Сереженька, но он полностью поглощен строительством первой в мире атомной станции. Героине предстоит найти своё место в жизни и разобраться в своих чувствах среди грандиозных перемен эпохи.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
После трагической смерти отца Надинька осталась сиротой и потеряла дом. Её надежда — любимый Сереженька, но он полностью поглощен строительством первой в мире атомной станции. Героине предстоит найти своё место в жизни и разобраться в своих чувствах среди грандиозных перемен эпохи.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Девчонки, я приехал!» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
…Оказывается, её драгоценный, обожаемый, единственный дом оказался брошен, никому не нужен?! И такие утончённые особы, как эта самая генеральша и её дочь, жить в нём не хотят?!
Надинька отдала бы всё на свете, чтобы вернуться в него, хотя бы ненадолго, а они… не хотят?!
Генеральша, очень недовольная, слегка кивнула и повлекла Зинушу в сторону зала.
Все трое проводили их глазами.
– Какие… военные воспоминания, а? – спросила Мирра, заглядывая Надиньке в лицо. – Вы с какого года на вашей даче жили?
– С тридцать девятого. Ещё до войны въехали.
– А в войну?
– Мы с Агашей в эвакуацию уехали, в Зубову Поляну. Мама на фронте была, а папа в Казани, на заводе.
– Выходит, дача пустовала?
Надинька наконец посмотрела на Мирру:
– Папа, когда приезжал в Москву, всегда заезжал. А потом мы вернулись.
– Странно, – выговорила Мирра. – Очень странно. Тогда какие у этого генерала могут быть военные воспоминания? Или они с Павлом Егоровичем дружили?
Надинька покачала головой:
– Мы их никогда не знали.
– Тут какая-то тайна, – заключила Мирра. – Надо разобраться.
– Мирка, представляешь, наш дом им совершенно не нужен.
– Вот именно! – подхватила подруга. – Так и есть! И непонятно, зачем этот самый генерал добивался именно вашей дачи, если его супруга не может жить…
– В эдакой эволюции, – подсказал Марк, о котором они позабыли, и все трое рассмеялись.
Второе отделение Надинька слушала плохо – всё раздумывала о превратностях судьбы и о своём утраченном доме. Да и никто из исполнителей больше не играл так, как та девчонка из первого отделения!..
После окончания они ещё долго сидели в зале, пережидая, когда из гардеробных схлынет народ, рассматривали потолок, колонны, сцену и вышли почти последними.
В фойе торопливо одевались уходящие слушатели, гардеробщики в белых перчатках задвигали тяжёлые занавесы, отделявшие вешалки.
Надинька вдруг увидела в самом конце гардеробной, где была надпись «Служебная», ту самую весёлую маленькую профессоршу, Тамару Ильиничну. Профессорша сосредоточенно облачалась в длинную каракулевую шубу. Гардеробщик услужливо держал перед ней боты и большую папку, во всей видимости, нотную.
Тамара Ильинична застегнула шубу, забрала боты, опираясь на руку гардеробщика, сунула в них ноги в туфельках, потопала, покачала головой и сказала что-то неслышное.
Гардеробщик почтительно поклонился.
Тамара Ильинична засеменила к выходу.
Надинька поняла – сейчас или никогда.
И вдруг решилась.
– Тамара Ильинична!
Дама остановилась и близоруко прищурилась.
Марк охнул у Надиньки за спиной.
– Тамара Ильинична, простите меня за нахальство, – быстро проговорила Надинька, подбегая. – Я просто слушательница, я не музыкант.
