В Сталиногорске два мирных существа: он в цеху — начальником, она — лаборанткой. Ее зовут строго и недвижно, его обозначают ямочками на щеках. Их жизнь скромна и предана работе, словно их двое нарисованы картиной времен "прежде думай о Родине, а потом о себе". Теперь это почти невозможно представить!...
Похоже, «Девчонки, я приехал!» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
– Ты, милай, останови нас вот хоть у храма Божьего. Мы малость пройдёмся, ноги разомнём!
– У какого храма Божьего? – не понял водитель.
– Возле Исаакиевского собора, – пояснил Сергей Ильич.
Как видно, старик собирался секретничать всерьёз – ну что ж, пусть! Сергей Ильич давно уже понял, что дядя Коля ничего и никогда не говорит и не делает впустую, хоть и любит прикидываться недалёким стариком, который кроме тяжелой работы ничего в жизни не видел.
– Стало быть, вот что, – начал дядя Коля, когда они выбрались из машины и не торопясь пошли по залитой палехским солнцем и лужами мостовой.
Мастер огляделся по сторонам и потянул Сергея за рукав – тут начинался скверик, где прогуливались пенсионеры, бегали ребятишки и няньки катили коляски. Дядя Коля приостановился и стал сворачивать очередную самокрутку.
Сергей Ильич молчал, ждал. Знал, что торопить старика нельзя, надуется, вообще ничего говорить не станет.
– Мы с ним всю блокаду тута, в Ленинграде, прожили. И вот я тебе говорю: дельный мужик, умный. Навроде тебя.
– Да кто он такой-то? – всё же не выдержал Сергей Ильич. – Откуда?
– А из СМЕРШа, – ответил дядя Коля как ни в чем не бывало.
Сергей Ильич опешил.
– Постой, дядь Коль. Ты меня в ресторан ведёшь… со смершевцем встречаться?!
– Ага, ага.
Сергей Ильич сильно вздохнул, проглотил ругательство, снял шляпу и стал крутить её на пальце.
– Я не пойду.
– Пойдёшь.
Сергей Ильич напялил шляпу, сунул руки в карманы и засвистал.
– Не свисти, все деньги просвистишь, – велел дядя Коля. – Сейчас он, понятное дело, в НКВД служит, а в войну… да. В блокаду он этой твари фашистской знатно переловил. Ты ж войну тут у нас не видал!
– Нет, – сказал Сергей Ильич.
Старик продолжал:
– А потому молчи и слушай. Чего про блокаду в газетах писали – за это на том свете спросится с тех, кто писал-то!.. И кто такое с людьми сотворил, тоже на том свете ответит, потому что нет на этом такого, чем их наказать можно.
Дядя Коля затянулся и выпрямил спину.
– Парень этот, Колокольный, не только шпионариев вычислял, которые склады с хлебом жгли, а чего там, хлеба этого! Он ещё людоедов ловил.
– Кого-о? – протянул Сергей Ильич недоверчиво.
– Людоедов, – повторил старик тихо и внятно. – Которые детей ели, да и взрослых, кто ослабевал совсем. Я ему помогал. Да не я один! Это у них «агентурная сеть» называлось.
