В Сталиногорске два мирных существа: он в цеху — начальником, она — лаборанткой. Ее зовут строго и недвижно, его обозначают ямочками на щеках. Их жизнь скромна и предана работе, словно их двое нарисованы картиной времен "прежде думай о Родине, а потом о себе". Теперь это почти невозможно представить!...
Похоже, «Девчонки, я приехал!» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
– Вы ничего не поняли, Марк! Это потому, что вы ещё… – она хотела сказать «маленький», но сказала по-другому, – потому что вы ещё юноша. Но всё изменится, когда вы встретите человека и полюбите его по-настоящему.
– Я уже встретил человека, – мрачно и торжественно проговорил Марк, – но этот человек завтра выходит замуж за инженера.
Надинька вздохнула – мальчик вбил себе в голову какую-то ерунду, придумал муку и теперь страдает! И как ему помочь?..
– Если у вас ничего не получится с этим инженером, – заговорил Марк со страстью, – если вы поймёте, что он вам совсем не подходит, разлюбите, вспомните обо мне! Я буду ждать вас всю жизнь, Надя! Я готов бросить музыку, уехать на целину, целыми днями работать, только чтоб вы были рядом!
– Марк, зачем вы говорите такие глупости?.
– Если вам станет плохо, вспомните обо мне! Прошу меня простить, я сегодня не смогу заниматься!
Доктор за дверью покачал головой и вздохнул.
Прозвучали шаги, скрипнула дверь – мальчик ушёл.
Некоторое время было тихо, а потом вдруг грянула «Фантазия-экспромт» Шопена.
Надинька редко её играла.
Доктор замер.
Всё население квартиры затаило дыхание. Марк остановился посреди коридора. Бабуся на кухне бросила примус и окаменела, словно истукан. Федот воткнул шило в подошву сапога, который чинил, и вздохнул изо всех сил. И даже братья Колпаковы, Витька, Юрка и Шурка, в комнате у Фейги перестали малевать плакат, задрали головы и стали слушать, время от времени шмыгая носами, а сама Фейга прослезилась.
Надинька взяла последний аккорд, словно поставила точку. Посидела, глядя на клавиши, а потом спросила:
– Доктор, вы подслушивали?
Яков Михайлович показался в дверях своей комнаты, вид у него был смущённый.
– Ну, разумеется.
– И что вы думаете?
– Марк влюблён, Надинька. Это так объяснимо в вашем возрасте.
– Я не об этом, – нетерпеливо перебила она.
Надинька повернулась и посмотрела на доктора.
– Вы смогли бы разлюбить человека? Потому что он оказался каким-то не таким, как вы его себе представляли? Или заболел? Или совершил ошибку?
– Ошибки бывают разные, Надинька. И непростительные тоже.
