В Сталиногорске два мирных существа: он в цеху — начальником, она — лаборанткой. Ее зовут строго и недвижно, его обозначают ямочками на щеках. Их жизнь скромна и предана работе, словно их двое нарисованы картиной времен "прежде думай о Родине, а потом о себе". Теперь это почти невозможно представить!...
Похоже, «Девчонки, я приехал!» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
– Ты подведёшь себя и Серёжу! Персональное дело хочешь?
Собрание шумело и горячилось. Часть комсомольцев была за Надиньку, остальные пытались сообразить, что сейчас произошло и на чьей стороне им следует быть.
Когда Мирра оттащила Надиньку достаточно далеко, Коля расправил плечи, откинул назад чуб и сказал, стараясь, чтобы прозвучало веско:
– Вот о чём я предлагаю задуматься, товарищи. А картошка – лишь однократное проявление антисоветского поведения комсомолки Кольцовой.
– Ты не перегибай, – не слишком уверенно высказался комсорг.
В гардеробе Надинька долго не могла попасть в рукав пальто, дрожала с головы до ног.
– Я уеду, уеду, – повторяла она. – Брошу институт и уеду!
– Куда? – Мирра просунула её руку в рукав. – В тайгу?
– В Ленинград, к Серёже.
– Надя, а у тебя правда прислуга? – весело спросила розовощёкая полная Маруся. – Самая настоящая?..
– Отстань от неё! – приказала Мирра.
– Агаша почти заменила мне мать, – выпалила Надинька.
Лицо у Маруси вытянулось.
– Пойдём, пойдём! – Мирра тянула Надиньку к выходу. – Сейчас опять чего-нибудь наговоришь!
И почти вытолкала подругу в высоченные, тяжеленные институтские двери.
На улице было холодно, ветрено, моросил дождь, морщились на асфальте осенние лужи.
Мирра крепко взяла Надиньку под руку, они сбежали с широкого мраморного крыльца и зашагали прямо по лужам.
– Пойдём пешком, – выговорила Надинька.
– Так ведь далеко и дождь! И холод, бр-р-р!..
– Мне нужно как следует промокнуть и замёрзнуть.
– Тогда пойдём, – тут же согласилась верная Мирра."
"Они шли по бульвару, ветер раздувал полы пальто, бросал в лицо жёсткие и холодные дождевые капли – целыми пригоршнями.
– Мирка, – наконец сказала Надинька, задыхаясь от холода и быстрой ходьбы, – я ведь чуть было его не ударила. Мне раньше никогда не приходило в голову, что можно ударить человека!.
– Я бы сама убила.
– Мирка, зачем он говорил такие ужасные вещи?
– Просто он плохой человек.
– Но ведь его все слушали!
– Не все, – быстро сказала Мирра.
– Многие.
– Надежда, ты не понимаешь! Ты не такая, как все.
– Кто – все? Это же наши товарищи!
Мирра вздохнула.
– Не прикидывайся глупее, чем ты есть на самом деле! Ты что, всерьёз считаешь себя частью коллектива?
– А я… не часть? – изумилась Надинька.
– Нет, – сказала Мирра.
