В Сталиногорске два мирных существа: он в цеху — начальником, она — лаборанткой. Ее зовут строго и недвижно, его обозначают ямочками на щеках. Их жизнь скромна и предана работе, словно их двое нарисованы картиной времен "прежде думай о Родине, а потом о себе". Теперь это почти невозможно представить!...
Похоже, «Девчонки, я приехал!» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
– За что? – сама у себя спросила Надинька. – Раньше мне казалось, что они нас ненавидят…
Агаша покачала головой.
– Жизнь у людей тяжёлая, Надинька. Иной раз хочется улыбаться да радоваться, а не получается. Вон Федот. Инвалидом на фронте стал, победителем домой вернулся. Теперь вот горькую пьёт – работать как следует не может, лучшие свои годы войне отдал. С чего ему нас любить-то, за какие такие заслуги? А вот полюбил… Или доктор наш! Десять лет по лагерям и поселениям мыкался ни за что ни про что, жену и детей потерял, один как перст на свете остался.
– И мы будем скучать, – отозвалась Надинька. – И приезжать будем, и гостить! Правда, Агаша?
– Светлая у тебя душа, – сказала нянька. – Вот за душу-то тебя и любят.
– Ну тебя, Агаша.
– Ты глянь-ка сюда.
Надинька доела котлету, стрельнула в сторону Агаши глазами и мгновенно вылизала тарелку – так было вкусно, и так хотелось ещё.
– Это я колпаковским мальчишкам пошила.
И Агаша раскинула на чехле рояля три рубашки – самые настоящие, с воротничками, пуговицами и манжетами!
– Из того полотна, что у нас оставалось. Помнишь, в ГУМе брали, ещё Павел Егорович жив был.
Надинька не помнила никакого полотна, но рубашки вышли отличные!
– Вот как ты хорошо умеешь придумывать, Агаша!
– Да чего там придумывать-то! Трое мальцов, поди их одень-обуй. А тут всё подспорье. Поела?
Надинька вздохнула и кивнула.
– Ну, давай-ка собираться. Ты завтра в институт идёшь?
– Нет, Агаша. Завтра лабораторные работы, я их с другой группой сдала. Мы же завтра переезжаем!..
Весь вечер до прихода доктора они собирали книги и посуду – в новый Федотов сундук.
Яков Михайлович ужинать наотрез отказался. Он был расстроен, выглядел неважно и всё время молчал, только фыркал носом.
– Ну, к чему этот переезд? – заговорил он наконец, когда Надинька попросила его завязать бечёвкой очередную стопку книг. – Чем тебе тут не живётся? Сергей всё время на службе, ты сама говоришь, раньше Нового года его не жди!
– Яков Михайлович, миленький! Да ведь там квартиру нужно обживать!
– И где эта квартира? Наверняка у чёрта на рогах!
– Я даже и не спрашивала, – призналась Надинька.
– Так ведь большая разница! Наверняка к вам не наездишься теперь! И что мне тут делать одному в таких хоромах?
– Доктор, да не всё же вам между книгами спать!
– Надинька, – доктор сдёрнул очки.
