В Сталиногорске два мирных существа: он в цеху — начальником, она — лаборанткой. Ее зовут строго и недвижно, его обозначают ямочками на щеках. Их жизнь скромна и предана работе, словно их двое нарисованы картиной времен "прежде думай о Родине, а потом о себе". Теперь это почти невозможно представить!...
Похоже, «Девчонки, я приехал!» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Надинька и Агаша выбрались из машины, молчали и оглядывались по сторонам.
Ничего не изменилось, только плющ разросся, беседки почти не видно.
Шофёр протопал сапогами по крыльцу, отомкнул дверь – она отворилась со знакомым и уже позабытом скрипом, – зажёг в доме свет и стал заносить вещи.
Агаша опять перекрестилась. Надинька вся дрожала, как осиновый лист.
– Сергей Ильич сказал, вам тут понравится, – заговорил шофёр, не понимая, отчего они молчат и стоят как громом поражённые. – Дом тёплый, хороший. Вот как государство об учёных заботится!.
– Да это наш дом-то, – прошелестела Агаша. – Господи, помоги!..
По знакомым ступеням они поднялись на крыльцо. Вот голландка с мраморной фигурой в нише, вот коридор, а там и кабинет Павла Егоровича, вот абажур на длинном шнуре, а вон крючок вбит, там всегда Любочкин портрет висел!..
– Может, затопить? – осведомился шофёр. – Дрова заготовлены.
Агаша оглянулась на него. Он смешался – у женщин были странные лица.
– Ну, тогда разрешите идти?
Агаша кивнула.
Зафырчал мотор, и машина укатила.
– Этого не может быть, – сказала Надинька, подошла и потрогала бок голландки. – Агаша, ну ведь этого быть не может!
– Не может, – согласилась Агаша.
И они опять замолчали.
– Это ж надо, что он для тебя сделал, – наконец проговорила Агаша. – Я о таком в жизни не слыхивала.
Надинька оглянулась на неё.
В полном молчании они затопили печь и уселись – Надинька на диван, Агаша к столу.
Сколько времени прошло, они не знали, только вдруг вновь послышался звук мотора, свет фар прошёл по окнам, на крыльце зазвучали быстрые, уверенные шаги, распахнулась дверь, и Серёжа объявил во весь голос:
– Девчонки, я приехал!
Из газет
«Стрелки часов приближаются к двенадцати.
"С командного пункта раздаётся приказ:
– Доложить о готовности к спуску!
– Готов! Готов! – доносятся отовсюду ответы.
– Товарищ директор завода, – рапортует командующий спуском, – спусковая команда на месте, спусковые устройства проверены! Прошу разрешить спуск на воду первого в мире атомного ледокола «Ленин»!
– Произвести спуск разрешаю.
– Носовые стрелы долой! – звучит команда.
Проходит секунда, другая, и на пульте загораются две сигнальные лампочки: носовые стрелы отданы.
– Кормовые стрелы долой!
На пульте снова вспыхивают две лампочки.
Теперь судно удерживается на стапеле только одним устройством – курками.
